Полет саранчи

И никто не напишет про вас в газете: «Еще один сгорел на работе». И на могиле не будет сидеть прекрасная вдова с персидскими глазами. И заплаканные дети не будут спрашивать: «Папа, папа, слышишь ли ты нас?»

П. (перепугавшись): Не говорите так! Я всех вас переживу. Вы не знаете Паниковского. Паниковский вас всех еще продаст и купит.

Это не о Паниковском написано, это о судьбе Бориса Абрамовича (и про старость, и про девушек, и про вдову с персидскими глазами, и про детей на могиле) – пророческие строки! И о собственной несгибаемой позиции БАБа:

«Вы не знаете Паниковского.

Паниковский вас всех еще продаст и купит».

Возникает вопрос: не слишком ли много внимания уделяет автор любовным похождениям будущего олигарха? Да нет, я не ханжа, мне все равно, как строил личную жизнь Борис Абрамович, это его выбор. Просто, если ты только покупаешь любовь, не надо удивляться тому, что твоя гражданская жена исчезает на две недели (выкрали инопланетяне, как она объяснила), а потом живет со своим фитнес-тренером; что одна из бывших жен, с которой якобы сохранились самые теплые отношения, отсуживает у тебя несколько сот миллионов фунтов стерлингов; что шестнадцатилетняя стерва в глаза и при свидетелях называет тебя «старым евреем, которого все ненавидят», но живет с молодым любовником в подаренной тобой квартире.

Еще озадачивает, почему такой неподдельный восторг вызывают похождения немолодого и не особо удачливого казановы у некоторых представителей российской и нероссийской элиты – у Юла Дубова, например, у Дмитрия Гордона или у милого моему сердцу Павла Лунгина, создателя фильма «Олигарх»?

Но это будет потом – и портфельные модели, и элитные эскортницы, и доступные нимфетки, и жены класса люкс.

А в студенческие годы нашему герою пришлось умерить эротические амбиции, предпочесть синицу в руке и жениться на скромной соученице Нине Коротковой, которая родила в этот мир двух прелестных девочек: Лизу и Катю.

После окончания института Березовский в течение полутора лет трижды менял работу, пока в 1969-м не осел в столь желанном академическом Институте проблем управления (ИПУ, тогда – Институт автоматики и телемеханики). В те годы это были очень сложные, почти цирковые трюки – поменять работу после распределения и попасть в престижный академический институт.