Полет саранчи

Надо отдать должное способностям начинающего фокусника, уже на заре туманной юности умевшего подключить нужные связи и рычаги блата – абсолютно уникального советского явления!

Нет, не зря он упирался и суетился – в этом учреждении Борис Абрамович останется всерьез и надолго: в неприступных стенах научного парадиза встретит перестройку, развал Союза и собственное чудесное превращение из балаганного фокусника в настоящего волшебника – из бесправного нищего ученого в преуспевающего долларового миллионера.

Уже была написана повесть «Понедельник начинается в субботу»[46 - Книга братьев Стругацких.], и наш герой под фанфары вошел в лучший из советских НИИЧАВО, чтобы заниматься – естественно – чародейством и волшебством. Институт, основанный в 1939-м, занимался теоретическими и прикладными исследованиями в области управления. Модная тематика с мутными формулировками направлений научных исследований, чем-то напоминающая поиск красной тинктуры в условиях развитого социализма, именуемой еще панацеей жизни или жизненным эликсиром, – универсального средства: и золото из дерьма делать, и старое тело молодить.

Но в ИПУ это не какая-то дремучая средневековая алхимия – все на строго научной основе. Постулаты, теоремы, доказательства… А уже по их интеллектуально емким рекомендациям будут перестраиваться производства, которые сразу же превысят уровень зарубежных аналогов – почти без затрат и практически мгновенно!

* * *

ИПУ в те годы напоминал свифтовскую Лапуту – и по созвучию, и по содержанию их бурной деятельности.

Кстати, вы знаете, что такое Лапута? Очень просто – lа puta, путана по-испански. Что-то от работы путаны было и в этом НИИЧАВО – денег научный рай съедал немерено, но философского камня для волшебных превращений нашей отсталой промышленности мы так и не дождались. Полный аналог продажного секса: стоит дорого, удовольствия – ноль!

Заглянем в старинные тексты Джонатана Свифта.

«Дома лапутян построены скверно: стены поставлены криво, ни в одной комнате нельзя найти ни одного прямого угла; эти недостатки объясняются презрительным их отношением к прикладной геометрии, которую они считают наукой вульгарной и ремесленной; указания, которые они делают, слишком утонченны и недоступны для рабочих, что служит источником беспрестанных ошибок.