Пять лепестков на счастье

Он хотел казаться уверенным и невозмутимым, но Петр Гордеевич знал точно, что это игра. Пока приезжие гостили в его доме, Чигирев отправил несколько писем московским знакомым с целью выяснить состояние дел Рысакова и получил ответ. В послании было написано, что месяц тому назад Алексей Григорьевич крупно проигрался, поэтому теперь нуждается в деньгах. Давать взаймы московские купцы не спешили, потому и поехал Рысаков «подлечить здоровье на свежем воздухе» по знакомым в маленькие города.

– Почему же не решен, Алексей Григорьевич? Деньги в долг дать могу, но только векселей мне не надо.

– Что же ты хочешь, Петр Гордеевич?

Так и сказал в лоб «ты». Чигирев усмехнулся. Вот теперь начинается настоящий разговор, без всяких политесов.

– Лавки в залог.

– Да в своем ли ты уме?

– Да чтобы договор при нотариусе.

– Ну, Петр Гордеевич…

– На меньшее не согласен, Алексей Григорьевич.

– Без ножа режешь! – Рысаков забыл о папиросе, пепел посыпался на брюки, а потом огонек и вовсе обжег пальцы.

Он торопливо затушил папиросу, вскочил на ноги и зашагал по гостиной.

– В Москве все векселями берут. Чем векселя-то плохи?

– Раз все берут, так и просил бы денег в Москве.

– И потом, Прасковья Поликарповна, она против будет.

– А ты разве не хозяин в своем доме, Алексей Григорьевич? – насмешливо поинтересовался Чигирев.

– Не дашь, значит, векселями?

– Не дам.

– Я все верну!

– Ну, ежели вернешь и в том уверен, то какая тогда разница: векселями или под лавки?

– И то верно, – Рысаков продолжал взволнованно ходить по комнате, – но все же…

– А Прасковье Поликарповне можно сказать, что моя мануфактура к следующему лету начнет выпускать французское мыло, и я готов поставлять вам его по наивыгоднейшей цене.

– Обещаешь, Петр Гордеевич?

– Мое слово крепко.

– Надо все обдумать. – Рысаков снова сел и вынул новую папиросу.

– А я не тороплю. – Чигирев позвонил в колокольчик, на который тут же прибежала ключница.

– Звали, батюшка?

– Звал. Принеси-ка нам, Авдотья, наливки и что-нибудь под нее.

– Сейчас, батюшка. – Ключница заторопилась на кухню.

Петр Гордеевич задумчиво разглядывал колокольчик.

– А я вот все театр вспоминаю, – решил сменить тему Рысаков.

– Вот как? – Колокольчик был отставлен в сторону. – И что же?

– Актрисулька та больно хороша. Хоть супруга моя и сказала о ней мало хорошего, но это все женская зависть.