Собрание сочинений. Том 3. Крылья ужаса. Мир и хохот. Рассказы

 – Ведь их приголубить надо, этих монстриков в нас, чтоб не бунтовали…

– Не в чудовищности дело, – один глаз Нил Палыча открылся, и в кухне повеяло голубым небом, – а в патологии. Это был я и не-я. Сдвиг. Весь кошмар заключался в том, что я увидел себя, превращенного в не-себя, в совершенно иное, бредовое существо, похожее скорее на поругание всего, что есть реальность.

Последнее особенно задело Лену: – Ужас! – только и выдавила она.

– Правильно, дочка. Именно поругание реальности.

Другой глаз Нил Палыча тоже открылся, и комната, как почувствовала Лена, стала малиново-голубой.

 – Давно пора ее… – прошептала Лена.

– Не спеши, не спеши, дочка. Много вас, молодых, торопливцев. Если каждый спешить будет, особливо с реальностью…

– Молчу, молчу, – вздохнула Лена.

– То, что я увидел, не может быть. Обычно считается – зеркало говорит правду. Пусть внутреннюю, но правду. А здесь получилось страшное, непредсказуемое, патологическое превращенье в грядущую правду.

У молодежи вашей – Аллы и Ксюши – сумбур. Не поняли, что произошло, но были близки к обмороку, нарцисски эдакие, только бы им на себя глядеть, вот глянули – теперь запомнят. Ксюша-то бедная даже в теле сразу как-то уменьшилась, по крайней мере духовно.

Лена нервозно закурила:

– И какой же вывод?

– И некоторые другие важные детали говорят о том же. Да, невидимый мир пошатнулся, в него вошло нечто иное, чего не было до сих пор.

– Как умирать-то тогда, как умирать?!! – вдруг выпалила Лена.

– Увидишь тогда неописуемое, – сухо ответил Нил Палыч.

– А я заметила, Нил, что и вправду последнее время взгляд покойников стал меняться. И глаза тоже.

Нил Палыч соскочил со стула.

– Я побегу! – вскрикнул, схватив что попало и бросив потом это на пол.

– Куда же вы теперь?

– К себе, к себе, Ленок, как и вы. К грядущим монстрам!

– Да ладно, успокойтесь. Не все в людях такое, – спохватилась Ленок.

В дверях Нил обернулся и, блеснув малиново-черным взглядом, строго сказал:

– Завтра к тебе Алла с Ксюшей придут делиться.

Я еще с ними не говорил. Устал тут от вас. Ты им о том, что я тебе рассказал, – ни-ни. Я сам им все подам, осторожно. Не пугай их.

– А Стася?! – выкрикнула Лена, когда Нил Палыч уже как-то бодренько спускался с лестницы: лифтов он опасался.

– Стасик, что ж! Попался, как курица в супок. Хотел нырнуть как лучше, а получилось как всегда. Ну, он не виноват.