Сними обувь твою

Утонченные девы Горация, Лисид и Титир с их тростниковыми свирелями, Астрофель и Стелла, Окассен и Николет – какая все это чушь, какая чушь.

Но чтобы не сойти с ума, надо читать. Ее взгляд упал на запертый шкаф. Отец доверил ей все свои ключи, но много лет тому назад попросил не читать книг, хранящихся в этом шкафу. «Это знаменитые книги и по-своему очень значительные, но ты их не поймешь, и, кроме того, в них есть много безобразного, вредного для тебя», – сказал он тогда.

Защищать ее от «безобразного»! Что же, если ей известно еще не все безобразие мира, то чем раньше она узнает остальное, тем лучше.

Она открыла дверцу и пробежала взглядом по незнакомым названиям. Одно из них ее удивило.

«Путешествия Гулливера»! Как очутилась здесь эта детская сказочка? Когда она была еще совсем маленькой, отец сажал ее к себе на колени и читал ей смешные истории о лилипутах и бробдингнегах. Но здесь есть какое-то продолжение. Что такое Лапута? Она начала читать – сначала рассеянно, но скоро уже горько смеясь над философами и их хлопальщиками.

Она тоже спала до тех пор, пока ее как следует не хлопнули. Но теперь она проснулась.

Затем она дошла до йеху, и внутри ее что-то торжественно отозвалось.

Так вот наконец правда, обнаженная, ужасная, омерзительная – но правда. А она-то думала, что познала зло. Неужели все люди такие, как мама?

А она сама – какова она на самом деле? Даже в ее отце когда-то жил йеху, – иначе как можно объяснить ее появление на свет? Йеху призывает йеху – и возник новый йеху.

Сколько порочной материнской крови течет в ее жилах?

На что намекали эти женщины в тот день, когда она, проходя мимо окна, услышала, как они издеваются над ревностью мамы?

«Доре долго его не удержать».

«Разве только она докопается до чего-нибудь, за что ссылают в колонии. В таком случае она, конечно, сможет его припугнуть».

Припугнуть?

Она принялась рыться в юридических книгах своего деда. Отчеты об уголовных процессах, в которых она вначале просто ничего не понимала, постепенно становились все яснее.

После долгих недель терпеливого труда и обдумывания улик она скроила для своей матери лапутянский костюм – очень логичный, но совсем не по фигуре. Она сделала только одну ошибку, объяснявшуюся отчасти ее молодостью и неопытностью, а отчасти непрерывным анализом тонкостей латинской грамматики, – но ошибку роковую: она приписала бестолковой Доре Карстейрс безжалостную ясность и логичность собственных рассуждений.

Насилие над несовершеннолетней.