Сними обувь твою

Лучшее он приберег под конец.

– Со всеми, кроме одного. Он вон там.

В его голосе зазвучала сдержанная гордость любящего отца.

– С ним приходится быть осторожным. Характер у него дьявольский.

Он отпер дверь отдельного хлева, очень светлого и безукоризненно чистого. Там стоял огромный красный бык с кольцом в носу и цепью на шее.

– Настоящий тисдейл. Отец привез его из Нортумберленда еще теленком. Во всем графстве нет второго такого красавца.

– Но… его всегда приходится держать взаперти?

– Нет.

Мы каждый день выводим его гулять на цепях, а когда есть кому за ним присмотреть – пускаем пастись на западный выгон. Но это можно делать только изредка.

– Почему?

– Эти крупные нортумберлендские быки очень легко возбуждаются. А кроме того – слишком сильны. За ними нужен глаз да глаз.

– Но если они так опасны, зачем их держать?

– Милая, да ведь это лучшие производители в Англии. Посмотри, какие плечи! Не подходи так близко – он тебя еще не знает. Как поживаешь, старина? Мухи досаждают? Ну, ну, ничего.

Он шагнул в узкое пространство между рыжевато-бурым боком и стеной и принялся поглаживать могучую шею быка. Беатриса почувствовала, что ее сердце забилось чаще.

– Генри, а это не опасно?

– Для меня – нет. Никому другому он этого не позволит. Но мы с ним друзья, а, старик?

Он медленно поглаживал животное вдоль хребта. Бык неторопливо повернул голову, кося круглым глазом, моргая и тихо посапывая.

– Слышишь? Он любит, когда его почесывают. Знаю, милый, знаю.

Я… А, рыжий дьявол, вот ты как!

Он быстро отскочил, потому что посапывание слегка изменилось и бык чуть заметно задвигал плечом.

– Ты видела? С ним надо держать ухо востро. Он один раз уже пробовал проделать со мной эту штуку.

Она дрожала.

– Что случилось?

– Он пытался оттеснить меня вперед. А потом мотнул бы головой и в одну секунду проткнул бы мне грудь вот этим рогом. Его, наверное, рассердило незнакомое лицо. Эти бестии очень коварны. Говорят, слоны-самцы тоже такие… Любимая, что с тобой? Бедняжка моя, ты побелела как полотно.

Он бросился к ней, чтобы поддержать ее, но она отшатнулась и оперлась о стену.

– Нет… Пустяки. Пожалуйста, выйдем на воздух. Здесь… так душно.

Он был встревожен, огорчен и смиренно просил прощения. Это он виноват. Ему следовало бы сообразить, что бык ее напугает. А кроме того, она, должно быть, очень устала: он слишком долго водил ее по усадьбе.

Она молча шла рядом с ним.