Сними обувь твою

– Любимая, любимая! Понимаешь ли ты, кого ты покорила? Я еще не видал, чтобы она с кем-нибудь так разговаривала, ни разу не видал! Все графство будет у твоих ног. Красавица ты моя! Как я смогу отблагодарить тебя?

Беатриса до боли прикусила нижнюю губу. Приятно, когда добиваешься цели. Но такой ценой?

Она чуть отодвинулась.

– Не надо, Генри, ты мнешь мне платье.

Он расхохотался и отпустил ее.

– Твое платье! Ну и попало же мне из-за него! Нам пора подумать о пополнении твоего гардероба.

– Но у меня все есть. Я просто забыла переодеться. А леди Монктон всем указывает, как одеваться?

– Наверное, всем, к кому хорошо относится. Боюсь, что очень многих она просто не удостаивает своим вниманием. Я был просто поражен, увидев, что она целует тебя на прощанье так нежно, словно ты ее родная племянница.

Ему, кажется, и в голову не приходит спросить себя: а нравится ли ей, что ее целует, называет милой девочкой и треплет по щеке совершенно незнакомая женщина с поблескивающими свиными глазками.

Она быстро опустила ресницы. Что ж, если он доволен…

Все еще сияя, он отправился доканчивать осенний осмотр своих фруктовых деревьев.

Глава VII

На следующее утро управляющему пришлось долго томиться у крыльца. Генри, узнав, что после завтрака предстоит примерка подвенечного платья, которое переделывали для визита в замок, не мог упустить случая насладиться видом своей возлюбленной в этом белоснежном целомудренном великолепии.

В день их свадьбы его мысли были заняты другим.

Миссис Джонс, с полным ртом булавок, ползала по полу, подкалывая шлейф. Беатриса, тоненькая и стройная, опустив руки, неподвижно стояла перед зеркалом, ожидая, пока все длинные блестящие складки будут подколоты и тщательно измерены. Когда он вошел, она не пошевелилась и продолжала сурово смотреть на свое отражение.

В ее ушах звучала строчка из какой-то елизаветинской трагедии, которую любил ее отец: «Почтительно поддерживают шлейф, а душу волокут по грязи».

Когда Генри подошел, экономка, оглянувшись через плечо, заговорила с ним. Сегодня она была в хорошем настроении. Неожиданное одобрение старой графини сильно подействовало на нее, и она начинала надеяться, что выбор ее обожаемого мастера Генри не столь неразумен, как она опасалась.