Иранская поэзия изнутри

Поэт, никогда не замалчивающий чёрное, бесстрашный перед лицом угнетателей и не усмиряющий своего голоса («даже если // ножа седой ирис // на моей груди // цветок распустит…»), в 1984 г. становится кандидатом на Нобелевскую премию в области литературы, а в 1991 г. в Нью-Йорке получает премию Human Rights Watch за свободу выражения. Вернувшись в Иран после своих университетских выступлений, он вновь уедет за рубеж, в знак протеста против правящего режима. Однако оставить родную землю навсегда не сможет. В старости, после тяжёлой операции, больной, одноногий, вместе с женой Шамлу уединится в своём доме в Карадже, вдали от городской суеты.

После смерти Бамдада «Книгу улицы» продолжает составлять его Айда. А бархатный голос поэта до сих пор с нами – плёнки хорошо запечатлели, как он читает Хафиза, Руми, Ниму, Хайяма, Лорку. Каждый вдох его услышать можно.

Судьбы многих иранских поэтов, чья юность пришлась на раннюю пору Новой поэзии, схожи. Мехди Ахаван Салес (1929–1990) родился в священном для шиитов городе Мешхед в глубоко традиционной семье.

Отец его был лекарем, знатоком трав, а мать проводила все дни в молитвах. Мехди втайне от строгого отца занимался музыкой: играл на принадлежавшем дяде и кощунственно выброшенном отцом таре («сынок, звук тара – глас шайтана»). Вместе с музыкой пришла любовь к поэзии, первые опыты сочинения газелей и касыд.

Одним из учителей Мехди, почтенных лет хорасанским поэтом, ему был дан жизненно необходимый любому стихотворцу, как считали старики, псевдоним-тахаллос: Омид («Надежда»), – который за Мехди навсегда закрепился.

Познакомившись с Ше’ре ноу, Ахаван становится одним из последователей Нимы, не теряя при этом своей приверженности традиции, литературному великолепию прошлого, эпическим сюжетам, прежде всего, почерпнутым из обожаемой им «Шахнаме» Фирдоуси (Салес даже похоронен будет рядом с великим мудрецом Туса). После первого своего классического сборника «Орган» (1951) он издаёт знаменитую «Зиму» (1956), с которой входит в историю.

Все последующие книги Ахавана Салеса демонстрируют его мастерство переплетения языка классического и разговорного, старых форм и свежей лексики. Он сам как-то признался, что мечтает возвести мост между Хорасаном и Мазандараном (своим родным краем, колыбелью персидской поэзии, и далёкой от него землёй, взрастившей Ниму Юшиджа).

Постепенно поэт вовлекается в оппозиционные движения, как и многие другие иранские интеллигенты, и после Государственного переворота 1953 г.