Перекрестки судьбы

Где-то в прихожей сначала послышались шаги, затем шум воды, очевидно, кто-то пришедший мыл руки, и, наконец, в его комнату заглянула женщина:

– Ты дома? А я смотрю, обувь стоит, а тихо, словно нет никого… Ты чего тут? Плохо себя чувствуешь?

Она встревоженно нахмурилась и подалась вперед, обеспокоенно ожидая ответа.

– Нет, что ты, – он нежно улыбнулся, сразу приободрившись, – не переживай… Все со мной нормально. Просто прилег. Устал немного, день какой-то суматошный выдался.

– Ничего.

Женщина, облегченно выдохнула, ласково кивнула и, подойдя поближе, присела на краешек дивана:

– Ты голоден?

– Нет. Я обедал в училище.

– Тогда, может быть, чайку? А? Давай заварю свеженького, крепенького, с лимончиком? Хочешь?

Он, улыбнувшись, пожал плечами:

– А что? Это хорошая мысль… Давай. Выпьем чайку, посидим, поговорим…

– Ну и отлично. Тогда я иду на кухню, а ты прекращай хандрить и присоединяйся ко мне.

Женщина, чуть наклонившись, нежно коснулась рукой его щеки, опять отчего-то тревожно вздохнула и отправилась заваривать чай.

Мужчина же, лишь на мгновение прикрыв глаза, тут же поднялся, посидел на диване, повел затекшими плечами и, надев старенькие тапочки, стоявшие рядом, неторопливо двинулся в сторону кухни, где уже призывно шумел закипающий чайник и звенела посуда, приглашая к чаепитию.

Светлая, большая кухня давно стала любимым местом их вечерних посиделок.

Чего только она не видела…

О, чего только не слышала!

А сколько слез было пролито на этом крошечном диванчике! Всего и не перечислишь, да и не надо…

Мужчина, войдя, присел на диван, стоящий у окна, и улыбнулся женщине, заваривающей чай:

– Что, Валюта, устала? Как дела? Как твои больные поживают?

– Ой, и не спрашивай, – она махнула рукой, – и устала, и набегалась, и напереживалась. Всего понемножку. А больные? Что ж… Лежат, страдают, бедолаги…

Валентина подняла большие синие лучистые глаза на мужа:

– Ну а ты? Был в училище? Что твои курсанты?

– О, мои курсанты – это отдельная история! – он рассмеялся.

Разлитый по тонким белым чашкам свежий чай дымился, распространяя вокруг себя чудный аромат, присущий настоящим цейлонским сортам, терпким и вяжущим.