Ступает слон

Ее черное (летом!) платье слилось с пятнами на стене, и на мгновение мне показалось, что ее голова парит в воздухе возле плеча незнакомца.

Мужчина наконец ее заметил и что-то спросил, но я его не расслышала.

– Bla Bla Bla, – ответила ему Овсянка по-английски.

Мужчина ответил:

– Bla Bla Bla Bla.

– Где живет Эрнест Хемингуэй? – спросила меня Овсянка. Мужчина казался мне странным, и я все не решалась подойти. Но и не отвечать Овсянке было бы неправильно.

– Монпарнас, – ответила я неуверенно.

Когда я только приехала в П-, мне указали все места, где ступал Хемингуэй.

– Bla Bla Bla.

– Bla Bla Bla.

– Он хочет навестить Хемингуэя, – сказала Овсянка.

– Вряд ли, – сказала я. – Хемингуэй умер.

Овсянка посмотрела на меня как на умалишенную. Было очевидно, что желание незнакомца, видимо англичанина, было для нее гораздо важнее смерти великого писателя. В ее глазах читалось отвращение к смерти, и я поняла, что сейчас мы отменим встречу с В. и отправимся на поиски дома, местоположение которого я представляла себе очень смутно.

– Bla Bla, – сказал мужчина.

– Он немного говорит по-французски, – сказала Овсянка, – но сейчас не может ничего вспомнить. По-моему, он слишком много времени провел на улице в этом костюме. Нужно отвезти его в отель и засунуть в холодную ванну.

Я не нашлась, что ей возразить».

Я собиралась еще сказать пару слов от себя и спародировать стиль Эмилии, но тут раздался стук в смежную дверь, и я поспешила убрать разбросанные книги в рюкзак.

4

Первым делом Лисетская спросила:

– Ты установила приложения?

– Да, – сказала я, протягивая ей телефон. – Я могу объяснить вам, как ими пользоваться. И я вбила туда свой номер.

– Спасибо, не нужно, – сказала Лисетская, убирая телефон. – Идем.

Мы спустились в вестибюль и вышли на улицу.

– Ты хочешь есть? – спросила Лисетская. Я попыталась по ее лицу угадать правильный ответ, но это было совершенно невозможно.

Если бы мы не шли, а стояли на месте, я бы решила, что ее парализовало, настолько у нее было каменное лицо. Если это была пластика, то серьезная – будто ее лицо целиком отлили из резины.

– Понятно, – сказала Лисетская. – Идем. Ты хорошо знаешь город?

Я помотала головой.

– Не страшно. – Она взглянула на часы на правой руке. – Легкий ужин тебя устроит? Я хочу сегодня съездить в больницу, а там ограниченные часы посещения.

– Хорошо, – сказала я.