Ступает слон

Я попыталась разобрать маленькие значки под словом «пустыни» и увидела еще один слой рисунков – теперь уже сделанных шариковой ручкой. Маленькие четверостишия и цитатки заполняли все пространство между рисунками и надписями побольше.

«Страна – пиздец, народ – говно, – прочитала я, – за дном опять находим дно».

– Черная ручка – это гости, – сказала Аля. – Они обычно пытаются написать что-нибудь вызывающее. Хочешь – могу дать ручку.

Она протянула руку к стене, и я увидела, что в трещине у самых ступенек в нее воткнута черная ручка, обмотанная бумагой.

– Мне пока нечего написать, – сказала я.

– Ничего. – Аля махнула рукой. – Еще напишешь.

– Труд. Смерть. Капитан, – прочитала я вслух. Эта надпись примостилась под ухом у Пушкина.

– Это Станка написала, – сказала Аля. – Она пишет стихи.

– Я догадалась, – сказала я, хотя ни о чем таком даже не думала.

– Молодец. – Аля взглянула на экран телефона и поднялась. – Готова идти?

– Да, – сказала я, хотя на двери еще оставалось очень много непрочитанного.

– Не знаю, – сказала Аля. – Может, если ты захочешь сюда после больницы поехать… Хотя нет, мы же все на концерт пойдем.

– На какой? – спросила я.

Аля толкнула дверь, и та со скрипом открылась.

– Там несколько разных групп. Мы идем ради Ангела Ульянова и Kaсе. Kасе – это наши знакомые музыкантки.

– Белла и Вита, – я решила блеснуть знаниями. Аля уважительно покивала.

– Они классные. – Мы вошли в квартиру, и Аля зашарила по стене в поисках выключателя.

– Станка? – позвала Аля. – Я с гостьей!

– Воз? – раздалось из глубины квартиры.

Аля окинула меня взглядом.

– Пани сис-сотка фемини илонская, Маруся.

– Е? – спросила квартира. Голос у Станки был хриплый.

– После, – сказала Аля. – Интереска.

– Здравствуйте, Маруся. – Станка так и не появилась. – Я сейчас оденусь и выйду к вам.

– Смотри-ка, – сказала Аля.

– В смысле? – спросила я.

– Оденется даже. Могла бы и голой выйти, – сказала Аля. Я успела испугаться, но она тут же рассмеялась.

– Не бойся, – сказала она. – Я шучу!

Мы прошли мимо нескольких закрытых дверей и оказались в странной, тускло освещенной комнате. В углу, у окна, стоял старый диван с протертой спинкой. Рядом покачивалась дверь на балкон, заваленный черными, перетянутыми полиэтиленом покрышками.