Когда мы покинули Кубу

Не сомневаюсь: именно так мой отец смотрит на мою мать, моих сестер и меня саму. Он нас всех любит, но мы для него еще один источник хлопот и волнений.

– Думаю, все будет зависеть от того, на ком я женюсь, – отвечает Эдуардо. – Если я, только ради того, чтобы выпутаться из нынешнего положения, выберу какую-нибудь американку с «хорошей» фамилией и связями, которые позволят всю жизнь как сыр в масле кататься, то да, наверное, такая семейная жизнь будет меня больше сковывать, чем радовать.

Не пойми неправильно: деньги все упрощают, и я не стану врать, будто никогда не задумывался о том, чтобы пойти легким путем, но…

– Но ты романтик, – говорю я и сама удивляюсь.

Эдуардо смущенно улыбается.

– А как иначе? Зачем бы мы вообще стали всем этим заниматься, если не из романтических побуждений?

– Я думала, ты хочешь вернуть себе то, что потерял, – говорю я и сконфуженно думаю: «Неужели до сих пор я оценивала его неверно? Я думала, им руководят только собственные интересы, а на самом деле, он, вероятно, не такой уж и эгоист?»

– Это конечно.

Только потерял я не только вещи, которые можно купить за деньги. У нас отняли и другое – то, что не имеет цены и что невозможно восстановить.

– А мой отец упорно пытается, – бормочу я себе под нос.

– Я бы не стал судить его строго, – говорит Эдуардо, еще раз меня удивляя. – На него возложена большая ответственность. Без Алехандро… Твой отец уже не молод и заботится о том, чтобы после его смерти вы с мамой и сестрами ни в чем не нуждались.

Он много сделал для вас на Кубе, но этого, наверное, уже не вернешь. Разумеется, ему неспокойно.

Вот он какой – Эдуардо: в нем, как ни в ком из нас, мечтательность уживается со здравым смыслом.

– Ты злишься, – в очередной раз он поражает меня своей проницательностью.

Не думала я, что он это видит, однако спорить бессмысленно: злоба – мой верный спутник.

– Я надеялся, сотрудничество с ЦРУ тебе поможет, – продолжает Эдуардо. – Меня самого благодаря этому мой собственный гнев перестал мучить так сильно.

Я считала, что он втянул меня в игру из других соображений: во-первых, я должна была согласиться, и он это знал, во-вторых – моя красота и спорная репутация могли послужить оружием в борьбе с Фиделем. Мне никогда не приходило в голову, что одна из задач Эдуардо – помочь мне самой.