Комната чудес

Но подыскивайте ей замену, да поживее, не то наши продажи полетят к чертям собачьим, и вы вместе с ними.

– Это джекпот! – с восхищением воскликнул мой адвокат, и в его алчных глазах блеснула слеза.

* * *

Врачи решили отменить Луи все препараты на девятый день. Угроза инфекции миновала, гематомы постепенно рассасывались. Мне хотелось верить, что Луи на пути к выздоровлению, но мне объяснили, что только теперь, когда кому перестали искусственно поддерживать, можно будет оценить его реальное состояние. Надо ждать, появятся ли признаки того, что он приходит в сознание.

Сколько ждать? Дня через два ситуация прояснится. Терпите. Мужайтесь.

* * *

Я пережила эти два дня ожидания, но со слезами на глазах – в буквальном смысле слова. Я беспрестанно плакала. Не могла думать ни о чем, кроме Луи. О том, как мне без него плохо. Как невыносимо. Продавщица в булочной здоровалась со мной, а я принималась рыдать, потому что увидела в витрине печенье макарон, которое обычно покупала сыну. Я включала радио, но разносившиеся по пустой квартире звуки вгоняли меня в еще большую тоску.

Если я шла по улице и мне навстречу попадался парень на скейтборде, я едва не теряла сознание. Стоило мне завидеть грузовик, как у меня начинался приступ удушья, и приходилось садиться на скамейку. Моя жизнь превратилась в череду непосильных испытаний.

Голова по утрам уже не просто болела, а раскалывалась. От одной бутылки вина я перешла к двум. Больничный персонал быстро меня раскусил. Ко мне подослали лучшего эмиссара в лице Софи Даван.

Все знали, что она мне нравится, и решили на этом сыграть. Она со мной поговорила – максимально мягко. Призвала меня к активным действиям, дала телефон знакомого психиатра, настоятельно советуя немедленно пойти к нему на прием. У вас проблема, сказала она, что в вашем случае неудивительно, и ее, пока не поздно, надо решать. Пообещайте, что позвоните ему. Обещаю, Софи.

Никому я не позвонила. Я как будто онемела. Как будто высохла изнутри. Адвокат сообщил, что торговля идет успешно и «Эжемони» предлагает около миллиона евро.

Его голос по телефону звучал ликующе, но мне эта новость не доставила никакого удовольствия. Я приняла ее к сведению, вот и все.

Эти несколько дней открыли мне глаза на реальный ужас моего существования. Кроме работы и сына у меня не было ничего. Я была никем. Моя личная жизнь истончилась до состояния папиросной бумаги. В последний раз я занималась сексом десять долгих месяцев тому назад.