Стукин и Хрустальников. Банковая эпопея

Придется с вами куда пройтиться, так даже срам… Вы в эдаком прелестном наряде, а я…

– Куда пройтиться?

– Да ежели бракосочетание-то с вами, как желают Лавр Петрович…

– Ах да… Так вы на мне хотите жениться?

– Ежели я вам не противен, то мне даже очень приятно и я за честь считаю…

– Нет, вы мне даже нравитесь… Вы добрый… Но будем говорить прямо… Ежели вы на мне женитесь, то я вам наперед говорю: я вам не позволю себя ни в чем стеснять…

– Помилуйте, да разве я смею?..

– Ну, то-то же… Смотрите, ни в чем, ни в чем… Что бы я ни делала – вы должны молчать.

Вы будете иметь у меня комнату, которую Лавр Петрович вам омеблирует по вашему вкусу, вы будете пользоваться столом, прислугой, но уж мешать мне не извольте. Я вам мешать не буду, и вы мне не мешайте. Чего вы смеетесь? Так теперь очень многие делают, даже в высшем кругу делают. Вы будете у себя на половине, а я у себя… За столом мы будем сходиться вместе. Вы отправитесь в одно место, куда вам надо, а я – в другое… И тогда мы будем жить в согласии. Я вам буду даже изредка давать денег…

– Лавр Петрович обещались положить мне тысячу восемьсот рублей в год жалованья от банка, когда я женюсь, – отвечал Стукин. – Теперь-то только они на посуле, как на стуле. Сулят, а на шубу не могут дать.

– На шубу вы получите. Я скажу ему.

– Матильда Николаевна, сделайте такое одолжение… Ей-богу, шуба у меня срамная.

Стукин встал и поклонился.

– Все будет. Пейте же вино… Пейте и делайте мне формальное предложение руки и сердца, – сказала Матильда Николаевна.

 – Ну-с…

Стукин выпил рюмку и сказал, приложив руку к сердцу:

– Матильда Николаевна, осчастливьте…

– Хорошо. Я согласна… Ну, целуйте руку… Ах да… После свадьбы вы должны мне выдать отдельный вид на жительство.

– Зачем же отдельный вид, если мы будем жить вместе?

– Ах, боже мой! Ну а вдруг мне вздумается съездить за границу… Не возражайте, не возражайте, не возражайте, это так надо, а потому лучше вперед условиться.

Стукин молчал.

– Ну-с, а теперь отправляйтесь домой.

Мне пора одеваться в театр, – сказала Матильда Николаевна. – Да про юнкера Лавру Петровичу ни гугу…

– Гроб, могила… Прощайте, Матильда Николаевна. – Стукин начал уходить и замялся. – Не можете ли вы, Матильда Николаевна, от себя дать сто рублей на шубу? А когда я получу от Лавра Петровича, то я вам возвращу с благодарностью.

– Сто рублей? Пожалуй. Только вы насчет юнкера-то молчок…

Она отправилась в будуар и вынесла Стукину сто рублей.