Алая чума. До Адама

Что такое «интересует»? Лопочешь как грудной младенец!

– Не приставай ты к нему, – вмешался Эдвин, – а то он разозлится и совсем не будет рассказывать. Плюнь ты на чудны?е слова! Что-нибудь поймем – и ладно.

– Давай, давай, дед! – поторопил Хоу-Хоу, так как старик тем временем начал уже распространяться о неуважении к старшим и о том, какими жестокими становятся люди, когда гибнет цивилизация и они попадают в первобытные условия.

Старик начал свой рассказ:

– На земле тогда жило очень много народу. В одном только Сан-Франциско было четыре миллиона…

– А что такое «миллион»? – спросил Эдвин.

Старик ласково взглянул на него.

– Я знаю, что вы умеете считать только до десяти, поэтому сейчас объясню. Покажи свои руки. Вот видишь, на обеих руках у тебя десять пальцев, так? Отлично. Теперь я беру песчинку… Держи ее, Хоу-Хоу. – Старик положил песчинку мальчику на ладонь. – Эта песчинка означает как бы десять пальцев Эдвина. Я добавляю еще одну песчинку – значит, еще десять пальцев. Потом я добавляю еще, и еще, и еще… до тех пор, пока песчинок не будет столько, сколько у Эдвина на руках пальцев.

Это составит «сто». Запомните это слово: «сто». Теперь я кладу в руку Заячьей Губе камешек. Он означает десять песчинок, или десять десятков пальцев, то есть сто пальцев. Затем я кладу десять камешков. Они означают тысячу пальцев. Далее я беру ракушку, которая будет означать десять камешков, или сто песчинок, или тысячу пальцев…

Старик терпеливо, то и дело повторяя объяснения, старался постепенно внушить внукам самое общее представление о счислении.

По мере увеличения чисел он давал им в руки предметы различных размеров. Предметы, означающие крупные величины, он складывал на бревне и оказался в затруднении, потому что для обозначения миллионов ему пришлось взять зубы, выбитые мальчишками из черепов, а для миллиардов – панцири от крабов. Потом он остановился, потому что заметил, что внуки устали от его объяснений.

– Так вот, в Сан-Франциско было четыре миллиона человек – кладем четыре зуба.

Мальчишки медленно перевели взгляд с зубов, уложенных в ряд на бревне, к себе на руки, затем на камешки, песчинки и, наконец, на пальцы Эдвина. Потом взгляд скользнул назад, в восходящем порядке – они силились охватить умом такое непостижимое количество.

– Это очень много народу, дед, – неуверенно предположил наконец Эдвин.

– Да, очень много народу – как песку на берегу, причем каждая песчинка – это взрослый или ребенок.