Три недели с моим братом

Мама что-то готовила на кухне и окликнула нас:

– Эй, как дела?

– Я занял второе место. – Мика нехотя протянул свою ленту.

Мама взяла ее.

– Ух ты! Поздравляю! Надо же, второе место!

– Я почти победил, – сказал Мика.

– Второе место – это замечательно! А ты, Ник?

Я молча пожал плечами, стараясь не разреветься.

Ее лицо смягчилось.

– Тебе не дали ленту?

Я покачал головой.

– Значит, все-таки дали?

– Какая разница? – пробормотал я.

– Большая. Можно посмотреть?

Я затряс головой.

– Почему, солнышко?

– Потому что там написано, что я «почти участник»! – Я не выдержал и разрыдался, пытаясь крепче зажмуриться, чтобы остановить поток слез.

– Не может быть.

– Может. Там именно это и написано, – возразил Мика.

Я заревел еще сильнее, и мама обняла меня.

– Можно, я взгляну на нее?

Должно быть, в объятиях мамы я ощутил себя в безопасности, потому что все-таки вынул из кармана помятую ленту. Мама посмотрела на нее, затем подняла мое лицо вверх.

– Здесь написано не «почти», а «почетный», – сказала она. – Это хорошее слово, солнышко. Оно означает, что ты проделал большую работу и они гордятся тем, что ты сделал.

Поначалу я не поверил. Когда мама повторила это слово, мне стало чуть легче. И все же в глубине души я понимал: лучше бы никакой ленты не было.

* * *

В 1971 году в Лос-Анджелесе произошло несколько землетрясений. Самое первое началось в середине ночи. Я проснулся от того, что кровать подо мной жутко тряслась, будто кто-то пытался скинуть меня с нее.

Дана тоже проснулась и завизжала. В стенах что-то шуршало и скрипело, игрушки падали, пол трясся, как желе… Я не знал, что это землетрясение, однако понимал – ничего хорошего в происходящем нет, мы в опасности. Мика это тоже понял. Он выпрыгнул из кровати, схватил меня и нашу сестру и оттащил на середину комнаты. В комнату ворвался отец – абсолютно голый, с диким взглядом. Мы никогда не видели его без одежды, и это зрелище поразило нас гораздо сильнее землетрясения.

За отцом появилась мама – в отличие от него, в халате. Родители повалили нас на пол рядом друг с другом и накрыли своими телами, пытаясь защитить от сыплющейся сверху трухи.

Пол по-прежнему трясся, стены качались, но мы лежали рядом всей семьей, и это, как ни странно, успокаивало. Я внезапно ощутил, что все будет хорошо, словно проявления родительской любви и заботы было достаточно для нашей защиты.