Незнакомка из Уайлдфелл-Холла. Агнес Грей

И теперь, когда мои нервы были возбуждены и совсем расстроены, ее слова, столь мелодично звучащие, вызвали у меня волнение, с которым я не сумела совладать. Непрошеные слезы навернулись мне на глаза, и я спрятала лицо в подушку, чтобы скрыть их. Мелодия была простой, нежной и грустной. Она все еще звучит в моей душе. Как и слова:

Прощай! Но мыслям о тебе

«Прости!» я не хочу сказать.

Они наперекор судьбе

Мне будут сердце согревать.

Краса, подобная весне!

Хоть неземной тебя зову,

Ты не явилась мне во сне,

Тебя я видел наяву.

О, мой неизлечим недуг.

В душе запечатлен твой лик,

А голоса волшебный звук

Навеки в сердце мне проник.

Небесный голос, полный чар,

Навек заворожил меня.

В моей груди горит пожар

Неугасимого огня.

Сиянье радостных очей

Я буду в памяти беречь.

Улыбку ту… Сравненья ей

Найти не может смертных речь.

Прощай! Но помни в свой черед:

Надежду сердце век таит.

Ее презренье не убьет,

И холодность не охладит.

За все мольбы, что я вознес,

Мне Небеса подарят вдруг

Улыбку вместо прошлых слез

И счастье вместо прошлых мук!

Когда певица умолкла, я хотела только одного: незаметно ускользнуть из комнаты.

Дверь была почти рядом с кушеткой, но я не осмеливалась поднять головы, так как знала, что мистер Хантингдон стоит неподалеку и – судя по его голосу, когда он ответил на какой-то вопрос лорда Лоуборо, – лицом в мою сторону. Может быть, его слуха достигло сдавленное рыдание, и он обернулся ко мне? Боже сохрани! Страшным усилием я справилась с собой, осушила слезы и, когда заключила, что мистер Хантингдон вновь смотрит в другую сторону, встала, вышла из гостиной и, по обыкновению, укрылась в библиотеке.

Там было темно. И только догорающие угли в камине бросали вокруг красноватые отблески. Но я и не искала света. Я хотела только отдаться течению своих мыслей в тишине и одиночестве. Опустившись на пуф возле покойного кресла, я уткнулась лбом в его мягкое сиденье и думала, думала, думала, пока вновь слезы не хлынули ручьем и я не разрыдалась, как ребенок.

Но тут тихо приоткрылась дверь и кто-то вошел. Кто-то из слуг, решила я и не шелохнулась.

Дверь закрылась. Но в темной библиотеке я была теперь не одна. К моему плечу ласково прикоснулась рука, и голос произнес нежно:

– Хелен, что с вами?

Отвечать я была не в силах.

– Вы должны мне сказать и скажете! – прозвучало более властно, говоривший бросился на колени рядом со мной и завладел моей рукой.