Изнанка

Пацаны в казарме трепались, что «Батя», то есть комполка – кореш чуть ли не самого Грачева и что за рюмкой чая тот обещал батиных парней не трогать и в Чечню не отправлять. Еще говорили, что в этом полку даже при Союзе дедовщины не было, что комполка – правильный мужик и держит личный состав в ежовых рукавицах.

Насчет дедовщины – это как сказать. Всякое бывало за эти полгода, но в целом без криминала; а к тычкам и затрещинам, к скрытой и явной враждебности Андрею было не привыкать. И то, что страха в нем не было, было легко понять любому.

Люди как собаки – чуют, если их боятся…

– Ты, Кончик, парень молодой, скажи, как с этими бабами управляться-то? – Баритон Погремухина стал как будто поспокойнее, не истерил, как затюканный дедами салабон. – Я ж так и ушел из дома не жрамши. И вечером домой идти боюсь. Мне, блин, и так забот хватает! Из округа могут приехать, надо ж все в порядок привести, а тут…

– Да у меня с бабами как-то не очень…

Андрей хмыкнул, но тут же зажал себе рот рукой.

Кончик – носатый, белобрысый и худой, как глиста, точно не тянул на героя-любовника.

– Жалко, Кончик. Жалко, блин!

– Да ничего, Сан Михалыч, я нормально. – В хрипловатом тенорке Кончика (вчера на плацу связки сорвал) отчетливо слышалось показное бодрячество.

– Да не тебя мне жаль, мне, блин, себя жалко! Ты вот что скажи: вроде у Зайченко жена шить умеет? Ну, этого, из мотострелкового батальона.

– Не могу знать, товарищ майор!

– Не могу знать, не могу знать! – передразнил капитана Погремухин.

 – А надо знать, чем, так сказать, боевые товарищи живут и дышат! Че делать-то, блин? Может, сходишь и узнаешь у Зайченко? Может, его баба с Нинкиным платьем помудрит, переделает как-то? Я этот вой больше слышать не хочу, мне, блин, борща надо и мирное небо над головой!..

Андрей выводил последнее слово в заголовке стенгазеты «Ты сильней и крепче год от года, армия российского народа!» Н А Р О Д А. Восклицательный знак.

Отлично.

Месяц назад он обнаружил в углу каморки целую стопку советских плакатов и методичек и теперь пользовал их в хвост и в гриву: перерисовывал и переписывал, меняя красный флаг на триколор, а «советский» на «российский». Этот вот лозунг – на все времена, для всех годится, даже после развала Союза. «…крепче год от года армия армянского, грузинского, таджикского народа!» Кто там еще у нас? Казахского? Украинского? Не, в ритм не ложится.

Так.