Изнанка

Сбоку небольшой разрез (ноги ниже колена у Погремухиной – длинные, идеальной формы, вполне можно показать), а стоячий воротник, присборенный, викторианский, как раз подойдет по стилю к высокому узлу прически…

– Андрюша! – Танька плюхнулась рядом с ним на подоконник. – Кто звезда? Я звезда! Нашла тебе еще пару заказчиц, тебе понравятся. Вон, видишь, рядом с Ирочкой стоят: одна сутулая, как Баба-яга, другая – недомерок без груди. Прямо в твоем вкусе. – Танька засмеялась. – И чего тебя так к уродинам тянет, как муху на… Ладно-ладно, не сердись, помню я, что тебе интересно их красавицами делать!

Андрей поморщился и встал:

– Тань, не дребезди.

И пойдем уже, нам пора. Ты телефоны взяла у этих девиц? Вечером позвоню, сейчас некогда.

Уже подходя к двери, Андрей увидал Ханкина, которому один из однокурсников закричал издалека: «В чем сила, брат? В бицепсах и трицепсах?» И радостно заржал.

Все с ума посходили с этим «Братом», цитируют по поводу и без. Тоже мне нашли героя нашего времени – тупого и бездарного Данилу Багрова.

Хотя в чем-то он и прав. Отчасти. Потому что сила и в правде, и в деньгах. Они как инь и ян, как нить и игла, как лицо и изнанка. И у него, Андрея Барганова, все будет отлично. Потому что с правдой у них отношения близкие, считай, родственные, а скоро и с деньгами будут такие же.

Андрей толкнул тяжелую дверь. В лицо швырнуло снежную кашу, замешанную на бензиновой вони. Из припаркованной у тротуара тонированной «девятки» неслось надрывное «…идет по плану! Все идет по плану!» Андрей улыбнулся, кинул короткий взгляд на Таньку и вышел первым.

III

Андрей

Андрей не любил пуговицы. Все без исключения, даже не фабричные, вырезанные или отлитые вручную. Что толку от декларируемой уникальности, если ты отличаешься от десятка соседей-униформистов только одной неявной деталью? И как заставить равнодушный взгляд выделить тебя из ряда других, таких же эксклюзивных и абсолютно одина- ковых?

Заходя в бутики дорогой дизайнерской одежды, Андрей рассматривал костюмы, блузы, пальто и, казалось, слышал, как пуговицы орут – кто в два, а кто и в четыре горла: «Я не такая, как все, кромка у меня ровнее и цвет ярче! Я особенная: на оборотной стороне у меня царапина.

Пусть ее не видно, но она отличает меня от всех остальных! Посмотрите на меня!» Люди приходили в магазин, примеряли перед зеркалами одежду, и пуговицы – одна за другой – послушно совали голову в петлю. Потом из петли. И снова в петлю.