Изнанка

 – А ты, Кончик, значит, смелый? И кто это с тобой, такой хорошенький?

Кончик, хоть порой казался мямлей, в этот раз проявил себя настоящим орлом: представил рядового Барганова и доложил по форме, что майор Погремухин, то есть Александр Михайлович, то есть ваш законный супруг, прислал этого э-э-э… портного (Андрей зыркнул на Кончика, но ничего не сказал), чтоб он решил вашу э-э-э… проблему. После чего оставил Андрея наедине с Ниной Владимировной, а сам рысью поскакал к Зайченко в надежде позаимствовать у его жены швейную машинку.

Погремухина оказалась отличной теткой: душевной и юморной. На несколько минут она удалилась в спальню и вышла оттуда походкой манекенщицы. Андрей с трудом промолчал, но, когда Нина Владимировна подошла к трюмо, хрюкнула, а потом и захохотала, Барганов тоже перестал сдерживаться.

Исправить цветастое творение портнихи по имени Валентина и фамилии Белоноженко, которую Погремухина с подачи Андрея тут же переименовала в «Криворученко», не было никакой возможности.

Нина (она сразу велела называть ее только так) выпирала из платья сверху, снизу и по бокам, грудь вываливалась, объемистый зад задирал подол сантиметров на тридцать. В общем, выбрать для величественной фигуры майоровой жены такой фасон, приталенный и декольтированный, мог только человек с полным отсутствием не только вкуса, но и мозга.

На поездку в город за новым отрезом времени не было, так что Андрей с благословения Нины проинспектировал ее запасы.

Баечка на халатик, ситчик на сафаранчик, бязь и жесткое льняное полотно – на постельку. Нежное поименование тканей и умиляло Андрея, и злило: ничего из этого не годилось на парадно-выходное платье, в котором Погремухина мечтала блеснуть на гарнизонном сабантуе.

– Так, а это что? – В бледных залежах ситчика и баечки промелькнула глубокая синева.

– Нет, Андрюша, это не годится. – Нина Владимировна, усталая, грустная, так и не смывшая с лица клоунские краски, махнула рукой и грузно присела на диван.

 – Это я шторы в зале хотела поменять. У нас тут южная сторона, солнце жарит целый день, думала что-нибудь темненькое повесить к лету.

– Нина, я все-таки посмотрю, хорошо? – Андрей развернул отрез. Идеально. Цвет вечернего неба с едва заметными серебряными штрихами. Да, ткань более плотная, чем нужно на платье, но это ничего. Силуэт – трапеция, сзади будет чуть длиннее, буквально сантиметров на пять-семь.