ИнтернатовскаЯ. Повесть

– Нравится тебе жить в интернате, аль не? – Ирина устремила взгляд на старшую дочь, немного наклонив голову, будто она сейчас кинется в драку. – Должно нравиться! Мать только добра желает!

Ну, вот и ответ. Если сказать «нет» – мама отлупит и поставит в угол. Или того хуже – на горох. Ох, однажды Маша была наказана таким образом из-за Егорки, когда он сбежал зимой из дома. Было ему тогда года 3—4. Этот сорванец собрался на северный полюс к Деду Морозу, чтобы остаться у него навсегда. Как же, там столько игрушек и нескончаемого мороженого, снег никогда не тает, а в родном Починке нет такого счастья.

Выждав время, когда Маша уйдёт в дровяник за полешками, Егор натянул фуфайку, обулся в Катины бурки, взял со стола половину чёрного хлеба и бравым шагом вышел на мороз. Поймали беглеца в магазине, когда мальчик решил зайти и попросить подарок для Главного дедушки. Нельзя же идти с пустыми руками – неприлично. Тётка Агафья схватила мальца за шиворот и повела домой. И надо же было такому случиться, встретила Ирину, возвращавшуюся из гостей. А отец Василий в это время где-то шлялся. Попало Маше по самое не балуй. До сих пор колени помнят твёрдый горох, впившийся в нежную детскую кожу.

– Ну? Чего молчишь? – напирала Ирина в ожидании ответа.

– Нравится, – вполголоса ответила девочка, не поднимая глаз.

– Точно? А то мне тут говорят, что ты хочешь вернуться в дом!

– Точно, – тем же тоном произнесла Маша.

Довольная Ирина повернулась к мужу и издевательски сказала:

– Видал? То-то и оно. Я лучше знаю, что хорошо для моих детей, – уходя в комнату, добавила.

 – Вот будет свой, тогда и воспитывай, а моих не трогай.

Митя не стал продолжать бессмысленный разговор и спорить с женой. Присев на табурет, с жалостью посмотрел на Машу, понимая, что ребёнок соврал, дабы не получить нагоняй от матери. Вспомнив свою маму, мужчина посмотрел в окно. Как она плакала, провожая сыновей на войну. Обливаясь слезами и обнимая их, мама каждому желала крепкого здоровья и скорейшего возвращения домой. Молилась на старенькую икону каждое утро и каждый вечер, прося Господа сохранить жизнь не только её детей, но и всех, кто ушёл на фронт.

Дороже ребёнка ничего не существует в этом мире.

– Маша, – прошептал отчим, не поворачиваясь. – Почему ты не сказала правду?

– Я не хочу расстраивать маму, – ответила девочка, перебирая в руках подол платья. – Пап, она хорошая. Очень хорошая, только немножко ругается.

Дети, услышав, как Маша произнесла слово «папа», переглянулись.