Рамка

А думаю, просто дело в том, что я вместо брата приехал, по его билету. Хотя это не воспрещается, но другой причины я просто не могу придумать.

В окошках под потолком видно только небо, но слышно много разной жизни: лают собаки, смеются девицы, визжат купальщики (озеро рядом). От этого спокойней, но и досада берёт.

Вместо брата? Ваш брат не смог, и вместо него приехали вы?

Не смог, да… Умер мой брат, – Николай Николаич, рассеянно. – Неделю назад…

Неделю назад. Соболезную.

Да… Это же не просто брат, это самый близкий человек мой, – Николай Николаич озирается.

 – Я… вообще не очень, конечно. Простите. На мне его ботинки вот. Пиджак его, – растерянно берётся за лакцаны. – Он директор был конторы нашей. Его обязали ехать. Он умер, а билет остался.

Вносят две тарелки жиденькой ухи, два куска хлеба и две чашки чаю. Обед. И сразу уходят.

…меня старше был на пять лет, – говорит Николай Николаич, прихлёбывая уху – Выше и крупнее. Поэтому пиджак его, – берётся за лацканы.

 – Я пиджак этот… на помойку пошёл выбрасывать

ну чего тут такого

от него много осталось пиджаков

некоторые я ношу

а некоторые мне не подходят, этот видите не по размеру – крупнее был брат-то мой

иду, иду, и… жалко пиджак

думал его повесить как-то интеллигентно

а некуда

грязное всё на помойке-то

ну и я

не могу решиться, держу его всё в руках

сентиментальность, знаете, проняла какая-то

а тут парень идёт

и по комплекции – вылитый Георгий!

(Так моего покойного брата звали.

)

я к нему

протягиваю пиджак.

смотри! – говорю. – Пиджак какой новый! Хороший!

хочешь? Отдам! Даром отдаю!

а парень от меня шарахнулся почему-то.

Шарахнутый какой-то, точно.

С прибабахом.

А вы не хотите пиджак? – спрашивает Николай Николаич и окидывает взглядом Бармалея. Вы смотрю тоже крупный такой. Может, подойдёт? Померьте!

Подумаю, – говорит Бармалей сочувственно.

(а тут дверь снова открывается и –)

3.

 Паскаль

пятясь

как

паук-косиножка

дичась и чудясь

озираясь с ужасом

в келье

появляется

ИНОСТРАНЕЦ

сначала белые кроссовки

потом двухметровый сам

потом взъерошенный и молодой

потом большие добрые глаза

потом бородка и носяра

потом в руках тарелка с ухой – выдали, значит, пожрать

видит Бармалея, видит Николая Николаевича, говорит:

Привет! – испуганно улыбается.