Возвращение блудного мужа (сборник)

Он вошел – от его влажного разогретого тела поднимался легкий парок, – и Лиза, впервые увидев эту клочковатую черную поросль дурно остриженного ризеншнауцера, сразу же почувствовала внутри себя, в том месте, где обычно теплится нежность, ноющую неприязнь к мужу. А его неестественно вздыбленная плоть (он, как потом выяснилось, сделал себе специальный укол) вызвала у нее только ужас. Первая ночь превратилась в мучительство, как, впрочем, и все последующие ночи вокруг Европы. Утром, умываясь, она неизменно находила в пластмассовом ведерке аккуратно завернутые в туалетную бумагу пустую надломленную ампулу и одноразовый шприц.

– Ты болен? – спросила Лиза, когда он, отмучив в очередной раз ее и себя, курил в постели.

– Если усталость – это болезнь, то да, болен, – ответил он обычным монотонным голосом.

– Может быть, пока ты не поправишься, нам надо быть осторожными?

– Не волнуйся. Детей у нас не будет…

– Ты совсем не можешь без этих ампул?

– Я не могу без тебя…

Когда они вернулись из свадебного путешествия, муж с головой ушел в бизнес, а она, уволясь из лицея, стала вести жизнь изнеженного домашнего животного, которого иногда выводят погулять в дорогие магазины и рестораны.

Лиза, ненавидя себя, смотрела по телевизору все знойные сериалы, а потом по телефону они с матерью обсуждали какое– нибудь новое сумасбродство доньи Хуаниты или очередную выходку Мейсона – только бы не говорить о другом, о главном. Иногда в гости к молодоженам захаживали компаньон мужа, молчаливый урковатый парень, и его жена, вертлявая особа с мозгами, умещающимися на кончике языка.

Первое время муж пользовался теми же ампулами и еще какими-то таблетками, но потом врачи строго-настрого запретили это, понадеявшись (как это все чаще делает медицина по мере своего развития) на природные ресурсы организма. Лизу даже пригласили на особую беседу. Вальяжный ухоженный сексопатолог, с мужским интересом оглядывая жену своего пациента, объяснял, какой она должна быть нежной и нетребовательной, чтобы сохранить и упрочить семью.

Но это было совсем нетрудно: неприязнь поселилась в ней где-то рядом с желанием, они даже иногда как бы перетекали друг в друга, но чаще все-таки неприязнь вытесняла желание и холодно торжествовала.

6

Он посмотрел на Лизу из своего тоскливого далека и потянулся за халатом. Ей вдруг стало жалко мужа, она остановила его руку и положила себе на грудь, досадуя на предательскую гусиную кожу.