Аритмия

Вот и Костя Сырой – может, и псевдоним себе такой взял? – бороду отрастил, одевается скудно, хоть и в чужеземных вытертых джинсах. Но более склонялся я к тому, что он, судя по всему, просто живёт бедновато, а не выпендривается. Что, вообще-то, логично, если учесть, сколько надо тратить чтобы прокормить эту прожорливую собачью братию. А что живут они не впроголодь, я успел заметить – изможденными они у него уж никак не выглядели. И зачуханными тоже.

Но больше всего моё любопытство подогревало другое: кто та сподвижница, святая или, наоборот, в пару ему свихнутая, согласившаяся делить с ним такую замысловатую жизнь.

Или нет её? Последняя версия казалась мне предпочтительней, всё-таки чувствовалось, что женская рука давненько ничего здесь не касалась, хоть и прибрано было, пол вымытый.

Я похвалил себя, что сообразил приехать сюда не с пустыми руками, пусть и не принято заявляться в гости со своим угощением, не складчина же. Удочки я по его совету не взял, но запасся бутылкой хорошего сухого вина, салями прикупил.

Кто ж его знает, как сейчас живут все эти небольшие российские селенья, я в них уже целую вечность не бывал. Только что из поговорочного утюга не вещают, как всё там нищает и разваливается.

А Костя успел подготовиться к моему приезду, стол был заранее накрыт, выставлен неприхотливый холостяцкий набор – сыр с колбасой и огурцы с помидорами вокруг бутылки водки. И всего два стакана, что подтвердило моё предположение об отсутствии в доме хозяйки. Выговаривать мне за самодеятельность Костя не стал, буркнул лишь, что ни к чему это было.

А я втайне порадовался своей предусмотрительности ещё и потому, что водку не люблю, от одного запаха её меня воротит. Не сомневался ведь, собираясь к нему, что без возлияний наша встреча не обойдётся, не тот случай.

– Совсем водку не принимаешь? – поинтересовался Костя, когда уселись мы за стол.

Я признался, что почти трезвенник, могу разве что в хорошей компании выпить несколько рюмок вина.

– Вольному воля, – не стал, чего я опасался, прессовать меня Костя, наполняя до половины водкой свой стакан, – пей свой сухарь.

Я, вообще-то, раньше тоже не увлекался, это сейчас не обхожусь, заснуть без неё не могу, вроде лекарства.

– И давно? – осторожно полюбопытствовал я.

– Как беда в дом пришла, – не сразу ответил Костя. – Ну, а потом… – не договорил, лишь рукой махнул.

Мы долго сидели в тот вечер. Костя, прикончив первую водочную бутылку, открыл вторую, которую я опустошил вместе с ним.