Паблик [Публичная]

У меня там сейчас как раз есть подходящие люди с современным мышлением.

– Нет, это опять будет полумера. Тогда мне надо оставаться Полухамской. Если уж начинать новую жизнь, то нужно, чтобы всё с чистого листа. И сразу с размахом.

– «Хий» – это будет скандал. Даже, возможно, суд. Ты будешь готова в случае самого неблагоприятного исхода два года просидеть на изоляции? И к тому же роман к тиражу не допустят. Ты, конечно, потом за счет других книг наверстаешь, но все же хорошенько все взвесь. Не девочка уже, на изоляции сидеть.

Это новомодные двадцатилетки себе такое могут позволить. Им два года на изоляции с правом гаджетов – это что две недели на больничном. У них же реальная жизнь в телефоне. Но ты-то старой закваски.

– В принципе на изоляцию тоже можно… Если только с правом стриптизеров. Без телефона, конечно, будет трудно, но жить можно. А вот без мальчиков…

– Думаю, это решаемо. Одно право точно отстоим. А если удастся, то получишь оба. Мне надо мою монографию по юрофилии поднять, тогда я тебе точнее смогу сказать, что можно будет придумать.

А как тебе такая мысль: пишем «Вий», букву «В» зачеркиваем, и над ней ставим букву «Х». А?

– Слушай, а это идея! Мне нравится. Я же говорю, что ты гений! Тогда без суда, без изоляции?

– Спорный вопрос. Смотря какого принципала от лингворусов назначат. Но при любых раскладах в этом случае доказать, что «я – не я», будет уже гораздо проще, так что стоит попробовать.

2.

Как же они все меня достали.

Полные моральные уроды, которые привыкли называть белое черным, а черное – золотым. В моем мире их всегда было слишком много. Они и сделали меня той, кто я есть.

Еще в юности я осознала, что на амбициях большинства человеческих особей можно не просто зарабатывать, а сколотить целое состояние. Понимание такой простой истины пришло ко мне еще в те времена, когда разные дяди и тети гостили в нашем доме, приводя с собой своих тупоголовых детишек, а я сидела либо за одним столом со взрослыми, либо в своей комнате с малолетними отпрысками лучших умов.

И даже не могу сказать, что для меня было более мучительным, слушать выступления больших по росту и положению, но не по уму людей или развлекать их потомков.

Большинство дядь неприкрыто льстили отцу. Некоторые из них вели длинные задушевные разговоры о том, как сделать этот мир лучше, очистить его от скверны. Мне тогда было десять, но я запомнила, как же наивно и смешно это звучало.