Сотня цветов. Японская драма о сыне, матери и ускользающей во времени памяти

– Честно говоря, VOICE звонила мне, когда все ее искали, – ошарашила Каори Идзуми, как только он прибыл к месту встречи, в холл элитного отеля квартала Сибуя. – Она говорила, что хотела уйти по-хорошему, но эти зазнайки даже слушать ее не стали. Мне кажется, сейчас никак нельзя отдавать ее на растерзание начальству.

Поэтому я обратилась именно к вам, – объясняла она на ходу. Вместе они сели в лифт, и тот поплыл к вершине высотного здания. – Вы человек, которому более-менее можно доверять. VOICE тоже так считает.

Тот факт, что VOICE выходила на связь только с Каори, неприятно поразил Идзуми. Он почувствовал отвращение к самому себе, к той версии себя, которая еще несколько секунд назад всерьез воспринимала слова о симпатии, выраженной в заключение самого первого письма.

– Вы же знаете, что VOICE росла без отца? – еле слышно протянула Каори, задумчиво глядя из окна несущегося по скоростной автомагистрали такси.

За стеклом город накрывало розовевшее с восходом небо.

Каори и Идзуми обратно ехали на рассвете: в такое время дороги еще были пустынны и машина шла как по накатанной.

– Вот как, – выдавил из себя Идзуми и снова погрузился в молчание. Он не уловил, к чему это было сказано. После четырех часов разговоров у Идзуми не было ни сил, ни желания разбираться в этом.

«Росла без отца». В результате эти слова повисли в воздухе…

Из сьюта на вершине небоскреба, в котором остановилась VOICE, открывался вид на залитый слепящими огнями ночной Сибуя.

Исполнительница могла себе позволить такой номер: помимо особой единоразовой стимулирующей выплаты после подписания договора, каждый месяц ей перечислялись компенсационные за предварительную подготовку.

– Я забыла, что такое музыка, – выдала VOICE. Она с кошачьей грацией, подогнув ноги, восседала на большом диване. – У меня никак не получается вспомнить, как я раньше писала тексты, какие чувства вкладывала в пение. Я больше не хочу иметь ничего общего с музыкой.

Как я могу заниматься тем, память о чем безвозвратно утеряна, – твердила она.

Пока Идзуми не мог найти подходящих слов, Каори невозмутимо допрашивала девушку:

– Почему ты так решила? Что случилось, что ты забыла про музыку? Что ты собираешься делать дальше?

– Я влюбилась.

Не отрывая глаз от колонны испускавших сверхмощный свет зданий, VOICE начала рассказывать о фотографе, который был старше ее на несколько лет и который украл ее сердце.