Сотня цветов. Японская драма о сыне, матери и ускользающей во времени памяти

Лишенное эмоций лицо подчеркивало ту серьезность намерений, которую она вкладывала в слова.

Продолжать лезть в душу девушки было невозможно, и Каори, которая, казалось, опустила руки, прекратила допрос. Слово взял Идзуми: он рисовал обнадеживающие картинки, которые ободряли скорее его самого. Идзуми пытался убедить исполнительницу, что надо закончить работу хотя бы над той песней, которой они занимались сейчас, и только потом уезжать. Он хотел найти подтверждение тому, что состоявшаяся между ними переписка все-таки что-то значила.

– Я больше не тот человек. Слова песен, музыка, то, над чем я усердно трудилась в течение месяцев, – все это больше мне не принадлежит. Поэтому не остается ничего, кроме как распрощаться с прошлым – VOICE отклоняла предложенные Идзуми варианты, и голос ее был безмятежным и вялым, будто она была в состоянии полудремоты.

Небо за окном постепенно начинало светлеть. Чистый голубой цвет окутывал все пространство. Незаметно почти все будто пытавшиеся перещеголять друг друга огни квартала погасли.

У входа в офисно-серое здание остановилось такси.

Идзуми и Каори вышли из машины. Их слух поразил визгливый крик птицы, который донесся с выстроившихся у дороги деревьев. Словно испугавшись этого звука, они поспешили в офис, где их уже поджидали все задействованные в проекте сотрудники, а также верхушка руководства.

В следующем месяце VOICE улетела в Америку.

В ресторанчике стоял легкий дым, поднимавшийся от настольных грилей. Идзуми приподнял кружку с пивом, и Каори стукнула о нее своим стаканом, бросив перед этим: «Ну что, отмечаем успех проекта?»

Ресторан находился в нескольких шагах от здания их компании и пользовался большой популярностью.

Бывало, свободных мест и не найдешь. Однако сотрудники компании предпочитали обходить стороной это заведение: здешний персонал слыл недостаточно дотошным в обслуживании посетителей, да и близость офиса не позволяла забыть о работе и спокойно поесть. Это было весьма кстати для Каори и Идзуми, которые могли поговорить здесь без лишних ушей.

– Похоже, у того паренька корейское происхождение.

Раньше, говорят, был танцором, – делилась информацией Каори, разжевывая намуль.

– Ты про кого? – уточнил Идзуми, пытаясь удержать палочками кимчи.

– Про того героя, с которым VOICE порвала в Бруклине.

– А-а, тот фотограф-ловелас?

VOICE вернулась уже через полгода после отъезда. Каори все это время не сворачивала проект – словно предвидела, что девушка приедет обратно.