Школония

Значит, я могу повзрослеть тогда, когда захочу? А можно вообще не взрослеть?»

Мне хотелось оставаться тринадцатилетним ребенком. И чтобы мне не исполнялось четырнадцать, потому что из передач по телевизору я знал, что это возраст проблем и нервотрепок, неразделенной любви и комплексов. Это возраст, когда твое тело меняется и растет. Все это мне не нужно. Мне своего хватает.

Раньше я путал значения слов «взрослеть» и «расти». Какое-то время думал, что это одно и то же, но в конце концов понял, что человек взрослеет душой, а растет телом.

И если повзрослеть я могу когда угодно, то вырасти или стать меньше по своему желанию не удастся. Взросление, как и любовь, приходит ко всем по-разному. Выходит, я все-таки могу душой навечно остаться тринадцатилетним мальчиком? Ведь в человеке душа важнее тела?

Почему дети спешат взрослеть, а когда становятся взрослыми, мечтают снова стать детьми? Потому что теперь есть с чем сравнить детство.

– Марк! – раздалось где-то из глубин столовой.

Я отпустил кнопку.

Повернул голову на знакомый голос и обомлел.

София.

Девочка быстро лавировала между стульями и воспитанниками, стоявшими со своими тарелками. Она подбежала ко мне с раскинутыми в стороны руками и сжала в своих объятиях. Я услышал хныканье, затем плач. На голове у нее была тоненькая шапочка.

София обняла меня, прижавшись к плечу, и вцепилась в волосы на затылке, все рыдая и повторяя:

– Данил. Данил. Данил!

Глава 12

После обеда нас стали распределять по группам.

Как оказалось, Рома тоже был здесь.

Я ждал момента, когда мы окажемся одни, но это было невозможно. Воспитатели следили за тем, чтобы дети из их групп никуда не отлучались. Мы воспользовались тем, что Евгения Николаевна и еще какая-то воспитательница завели разговор, быстренько выбрались из столовой и вышли во двор.

Надвигалась непогода: небо посерело, а вдалеке сверкали молнии. Мы сели в одной из беседок, надеясь, что еще хотя бы пару минут нашего отсутствия никто не заметит.

София не снимала шапку и часто тянула ее вниз, боясь, что та слетит или соскользнет с головы.

Под ней она прятала бритую голову, стеснялась этого и явно не могла свыкнуться с мыслью, что ее волосы сейчас валяются где-то в мусорке. Рома же ничего прятать не стал. Ему даже шло без волос, если честно.

Ребята были в свежей, новой одежде, и если Роме подобрали все по размеру, то на Софии водолазка немного висела.

Кое-что еще в них изменилось – появилась тревога в глазах.