Дневник смертницы. Хадижа

Он брал меня за руки, и волны качали меня, как бабушкина кровать. Ой, так было непривычно лежать выше пола! Потом я быстренько встала и поправила покрывало, чтобы не видно было. Я хотела уже уйти, но заметила на стенке еще одну занавеску.

– Открой ее! – приказал мне шайтан.

Я подошла к занавеске, отдернула ее. В стене была дырка, и в ней стоял целый мешок сахара! Вот куда бабушка прятала его. Честное слово, я не хотела брать сахар! Клянусь Аллахом, я не воровка! Это все он – шайтан. Он приказал мне.

Я открыла мешок, схватила несколько больших кусков сахара, сунула их в карман и выбежала из комнаты.

Как раз вовремя – корова замолчала. Я закрыла уши руками и сказала шайтану:

– Не говори больше со мной! Отстань от меня! Не хочу! – Я быстро-быстро мотала головой, чтобы его слова больше не попадали мне в уши.

Я схватила со стола в коридоре дедушкин кисет и спустилась на первый этаж.

– Тебя только за смертью посылать, Хадижа, – сказал он и взял кисет желтыми пальцами.

Скоро вернулась бабушка.

Корова издохла. Соседи не успели ее зарезать. Столько мяса пропало.

– Не повернулся теленок, – сказала бабушка. – Салиха говорит, Абидат корову сглазила. Какой у нее глаз, между прочим, нехороший, – продолжила бабушка. – Салиха говорит, вчера она ее встретила на дороге, и та ей: «Какая у тебя корова жирная, завидую я тебе, Салиха». Почему «машалла» не сказала, я тебя спрашиваю? У-у, специально не сказала, чтобы сглазить. Надо было сразу корову к мулле отвести. Ты помнишь, как она Алишкину дочку сглазила? Какой у нее горб вырос! Теперь ни туда ни сюда.

Я Алишке говорила: не пускай ее в дом. Уй, какой у нее, у этой Абидат, глаз… Ноги ее в моем доме не будет.

– Иншалла, – сказал дедушка, который тоже недолюбливал Абидатку.

Мы сели на пол вокруг клеенки. Мама достала из кастрюли хинкал, положила его в большую тарелку, добавила масло и чеснок. Мы брали хинкал вилками и макали в аджику.

– Еще, помнишь, я тебе говорила, как видела ее там, за кладбищем? – Бабушка подала дедушке большой кусок мяса с костью.

 – Что она там делала, я тебя спрашиваю? Как раз в тот день Камал умер, а ей он не родственник. И потом на сороковой день сразу ее свекор умер. Астагфирулла, какой здоровый он был. От чего умер? Почему умер? Клянусь, я знаю!

– От чего, женщина? – спросил дедушка, высасывая из кости мозг.

– А вот от того, – ответила бабушка, понизив голос. – Воду, в которой покойника мыли, взяла, лепешку на ней замесила, свекра накормила, и все.