Дневник смертницы. Хадижа

Моя голова чуть не лопнула.

– Мама!

Я никогда еще не видела, чтобы мама двигалась так быстро. Она забежала в комнату с вытянутыми руками, схватила меня и закрыла. У мамы руки были такие худые, их не хватило на всю меня. И бабушка все равно находила место, куда ударить. Мама выставила руки вперед, и палка несколько раз попала по ее узким кистям.

– Я тебе говорила, это она сахар берет! – Бабушка не могла успокоиться – била нас палкой как сумасшедшая.

– Тебе что, сахара жалко?! Пусть берет, она же ребенок! – крикнула мама.

– Ты зачем ее защищаешь? Вырастет воровкой, что будешь делать?! – бабушка еще раз ударила, мама успела повернуться, и она попала ей по спине. Тогда бабушка остановилась.

– Это только сахар, – сказала мама и заплакала.

– Это сейчас только сахар, потом она деньги брать будет. Она не понимает, когда говоришь – нельзя. Ее только палка научить может. Избаловали вы ее! Я говорила Расулу, не надо ей все, что хочет, покупать. Все, что хотела, ей давали. Испортили уже.

– У нее отца нет, а ты ее палкой бьешь за какой-то сахар.

– Астагфирулла, я ее не за сахар бью, я ее за воровство бью. – Бабушка еще раз замахнулась на нас, но не ударила. – Ты замуж выйдешь, уедешь, на мою голову ее оставишь. Я говорила, пусть Расула родственники забирают. Они ей такие же родственники бывают, как мы!

– Я ее мать!

– А я твоя мать, и не лезь, когда я ее воспитываю! Узнает кто-нибудь, какой позор будет, а! В глаза людям не смогу посмотреть! Мне это надо – этот позор?!

– Айке же позора не было, когда она мои галоши украла! – крикнула я.

– Вах, ты только посмотри! Она еще разговаривает! Я бы на твоем месте язык себе откусила. У-у-у, какая наглая, ты только посмотри… Я бы на твоем месте голову не могла поднять, не то что разговаривать! Руку тебе отрезать, бессовестной, надо! Негодяйка такая! Я тебе что, сахар не даю! Говори! Не даю я тебе сахар?!

– Это не я, бабушка.

– Вах, не ты! Я не видела сейчас, что ли?! А если не ты, то говори, кто?! Кроме нас, дома никого не бывает!

– Это шайтан, бабушка! Он говорил мне брать! Я не хотела.

А он звал меня, говорит, заходи, бери сахар, еще бери, два куска бери. Я не хотела, я тысячу раз «бисмилля» сказала. А он, бывает же, звать не перестал. Я же камень потеряла, поэтому он пришел! Я не хотела брать твой сахар!

– Не придумывай мне!

Бабушка мне не поверила. Но она все равно пришила к моей юбке бусинку из Мекки с черным глазком, чтобы меня не сглазили, и я больше не воровала.