Цена мести

Как думаешь, что они хотят сделать с тобой, с вами за открытое нападение?

Он наблюдает, как она замирает с широко открытыми глазами. Ей кажется, что мужчина может услышать бешеное биение сердца. Оно сходит с ума, колотится в горле, не утихает.

– Отпустить? – шепчет она, осознавая, как глупо звучит. Голос срывается на последних буквах, точно ей опустили бетонную могильную плиту прямо на грудь.

Ден щурится, ухмыляется совсем невесело. Его окутывает аура силы, она почти физически ощутима грузом на хрупких плечах.

Ей всё тяжелее находиться с ним в одном помещении. Хочется сбежать, да вот подошвы кед точно приклеились к полу, что не отодрать, как не старайся.

– Я заплачу, – выдавливает она, но вместо уверенности слышится мольба. Впрочем, чувствует она себя также паршиво, как, наверное, и выглядит. Жалко.

Он морщится, будто сожрал разом кислый лимон без сахара.

– Мне не требуются деньги, которых, кстати, у тебя и нет. Но, к твоему счастью, всё ещё нужна твоя дочь. А чтобы не возникло непредвиденных обстоятельств, ты будешь рядом с ней.

И со мной, – сообщает, как режет, без намёка на возможную уступку.

– Зачем? – влага скапливается в уголках глаз, ей чудится, что еще немного, и она позорно разревётся. – Я не понимаю.

Желваки на его скулах дёргаются, видно, он крайне устал от их беседы. Ника замечает, насколько ему не нравится находиться рядом с ней.

– Ты не должна понимать, – спокойно отвечает он, поднимается с места и совершает звонок.

Ника скользит взглядом по широкой спине, стриженному затылку и уложенным тёмно-русым волосам.

У неё дрожат руки.

– Я разве тебе это приказал, а, Илья? Что непонятного в: «быть на месте вовремя»? Чтоб стоял у входа через пять минут. Нет. Выполняй, – она ощущает, как меняется манера речи, когда он переключается на другого человека. Ей вовсе не нравится приказной тон. А ведь он и ей приказал, но точно уговаривал, не иначе.

Он поворачивается к ней лицом, не меняя жёсткого выражения.

– Спускайся. Тебя будет ждать мой человек.

И чтоб не думала снова сбежать: Света в машине, – у неё краски сходят с лица, а искусанные от нервов губы сжимаются в тонкую полосу.

– Не смей, не смей угрожать мне жизнями мамы или дочери! – срывается она, ощущая, как саднит от напряжения горло.

Ден дёргает бровью и бросает краткое:

– О, Ника, я еще даже не начинал, – она едва держится, чтобы не закричать на него вновь. Но это ведь бесполезно, бессмысленно, как орать со скалы в воздух.