Под псевдонимом Серж

Так было той морозной рождественской ночью 6 января, когда он, глядя в чёрное звёздное небо, решал: выстрелить или нет. Так было и сейчас, когда после упоминания Вербицким о Путилине и Кошко на него нагрянули воспоминания. С Путилиным ему встретиться не довелось, тот питерский, да и работал два десятка лет назад. А вот с главой московской уголовки Аркадием Кошко столкнуться пришлось и не раз. Как и с его лучшим сыскарём Отманом. И всё время ему, Кошелькову, карта ложилась не в масть. Много, много кровушки попортил ему Аркаша Кошко…

– Ты прав, Кошко серьёзный хват, – вздохнул Янька, прервав воспоминания.

 – Где он сейчас, не знаешь?

Вербицкий пожал плечами, не ручаясь за точность своих слов:

– Ходят слухи, в Крыму он у беляков.

– Чем занят?

– Чем он может быть занят: как и в Москве, ловит таких, как мы.

Кошельков опять задумался. Его обложили со всех сторон, кольцо сжимается. Несколько раз он уходил лишь чудом. Конечно, этим мужичкам и матросикам до Кошко далековато, но работают они всё лучше и лучше.

Пора, пора двигать за кордон! Сейчас бы в Крым, а оттуда махнуть на пароходе в Европу, во Францию.

А может, ещё дальше, в Америку? Но для этого нужны франки, нужны доллары – валюта. Да и с Кошко неплохо было бы встретиться в Крыму и рассчитаться по долгам.

О желании Кошелькова уйти за кордон знала только его любовница Анна Савельева, ныне арестованная. С ней он и хотел туда двинуть. Но в произведениях искусства Янька ни черта не смыслил, тут нужен был помощник. Выбор пал на Вербицкого, который слыл своим среди блатных и хорошо разбирался в живописи.

Правда, Вербицкий – Хорёк – «тёртый калач», и если речь зайдёт о валюте, он быстро поймёт, зачем она ему, Кошелькову, нужна. Что ж, пусть будет так, без помощника в таком деле трудно.

– Ты что, Янь, спишь?

Кошельков очнулся, встал.

– Ладно, поверим. Но с этого французика не спускай глаз. Я дам тебе в помощь двух молодцев. – И неожиданно схватил Вербицкого за ворот пиджака. – Но, смотри, Хорёк, вздумаешь один взять то, что на кону… без меня… Из-под земли найду и на ремни порежу, что б громче пел!

– Ну что ты, Янь…

– И никому ни слова.

Никому!

– Могила!

– Насчёт товара мои заботы. Твоё дело – француз.

Вербицкий понимающе кивнул.

– Замётано… Я могу рассчитывать на 20 %?

– Что-о-о?

– Пятнадцать?

В тусклом свете керосиновой лампы лицо главного бандита Москвы казалось восковым.

– Десять – и благодари меня! – жёстко процедил он. Всё, пора, ноги рисуем.