Хижина дяди Тома, или Жизнь среди униженных

От ее прежнего лихорадочного волнения не осталось и следа.

– Ты хотела меня видеть? – мягко спросила миссис Берд. – Надеюсь, тебе лучше теперь? Бедняжка!

Ответом послужил долгий, прерывистый вздох. Женщина подняла на миссис Берд темные глаза, и в этом взгляде было столько печали и мольбы, что жена сенатора прослезилась.

– Не бойся, мы твои друзья. Расскажи мне, откуда ты пришла и что тебе надо.

– Я прибежала из Кентукки.

– Когда? – Мистер Берд решил сам приступить к расспросам.

– Сегодня.

– Как же ты сюда попала?

– Перешла по льду.

– По льду! – хором воскликнули все.

– Да, по льду, – медленно повторила женщина. – Господь помог мне, потому что другого выхода у меня не было… За мной гнались.

– Господи боже! Миссис! – вскрикнул Каджо. – Ведь лед тронулся, вода так и бурлит!

– Я знала это! – сверкнув глазами, исступленно заговорила женщина. – И все-таки побежала. Я ни на что не надеялась, не думала, что доберусь до берега, но мне было все равно – либо бежать, либо умереть.

И Господь помог мне. Ах, если бы люди знали, как Он может помочь в беде!

– Ты невольница? – спросил ее мистер Берд.

– Да, сэр. Мой хозяин в Кентукки.

– Он плохо обращался с тобой?

– Нет, сэр, он очень хороший человек.

– Значит, во всем виновата хозяйка?

– Нет, нет, сэр! Кроме добра, я от нее ничего не видала.

– Так что же заставило тебя убежать из такого дома и подвергнуть свою жизнь опасности?

Женщина пристально посмотрела на миссис Берд, и от ее острого взгляда не ускользнуло, что та в глубоком трауре.

– Сударыня, скажите, – начала она вдруг, – вы понимаете, что значит потерять ребенка?

Такого вопроса никто не ждал, и он задел незажившую рану, ибо всего лишь месяц назад супруги Берд похоронили крошку сына.

Мистер Берд круто повернулся и отошел к окну, миссис Берд залилась слезами, но потом, совладав с собой, сказала:

– Почему ты об этом спрашиваешь? Да, у нас умер мальчик.

– Тогда вы поймете меня. Я потеряла двоих, одного за другим… их могилы остались там, в Кентукки, и это мой единственный сын.

Я не отпускаю его от себя ни на шаг. Он моя гордость, моя утеха. И его хотели отнять у меня… Продать на Юг! Вы только подумайте, сударыня! Продать ребенка, который никогда не отлучался от матери! Разве с этим можно примириться? Разве можно пережить такое горе? Я убежала ночью, как только узнала, что все бумаги уже подписаны и мой сын продан. За мной снарядили погоню.