Рукопись, которой не было. Евгения Каннегисер – леди Пайерлс

В то время Мариэтта Шагинян в «Вечернем Ленинграде» печатала «Месс-Менд» – с продолжением. В романе – Джим Доллар. Иваненко начал писать пародию на Шагинян под названием «Пит Стерлинг». Иллюстрации рисовала Ирина Сокольская, на них заметно было портретное сходство персонажей с Абрамом Федоровичем Иоффе, Френкелем и другими. К сожалению, это издание так и не было доведено до конца.

Димус снимал комнату на Васильевском. Студентам комнаты сдавали охотно – это освобождало от оплаты за дополнительную площадь.

Студенты платили около пятнадцати рублей в месяц – с уборкой, электричеством, водой, кипятком утром и вечером; потом плата немного повысилась. Прежде чем Иваненко удалось снять комнату по вкусу, он пересмотрел много других. Ничего не подходило.

Три окна и площадь средняя,

Ванная и телефон,

Есть отдельная передняя,

Академии район.

Хоть прекрасно предложение,

Отрицателен ответ:

«Далеко буду от Жени я,

И трамвая к Дау нет…»

Однажды поздней осенью он подошел ко мне в коридоре после лекции.

– Давай я провожу тебя домой, на Моховую.

– Димус, но тебе же это вовсе не по дороге.

– Меня это не смущает.

Он стал приглашать меня в Летний сад. Сначала я отказывалась, но Димус выглядел таким несчастным. Мне хотелось по-матерински погладить его по голове и подбодрить. В Летнем саду мы гуляли, взявшись за руки. Я влюбилась. То есть тогда мне казалось, что пришла серьезная безмерная любовь; дома по вечерам меня даже немного знобило от возбуждения.

Только после того, как я встретила Руди, я поняла, что такое настоящая любовь. С Димусом – да, была первая любовь, о которой я начиталась в романах. Я создала его из своего воображения и в течение полутора лет считала себя его невестой. А потом все прошло само собой, будто пелена спала, у меня чуть раньше, у него чуть позже.

Небо было пламенно-лиловым,

Дмитрий Дмитрич оседлал конька,

Что ни слово – стих из Гумилева,

Фраза из Ахматовой, строка.

Длительны прогулки по аллеям

В Летнем фантастическом саду.

Димус проповедует Рэлея,

Женя засыпает на ходу.

Хотя мне тогда исполнилось восемнадцать, сердечный опыт был очень небольшим. Трое или четверо мальчиков ухаживали за мной в школе, но как-то вяло, и обычно эти увлечения заканчивались после первых же каникул. В те годы раннего большевизма общее отношение к любви было радикальным. В нашей боргмановской библиотеке лежала подшивка «Правды».