Золото партии: семейная комедия

С хвостиком? Кто тебе это сказал?

ОКСАНА. Вы, Петр Лукич, и сказали.

БАРАБАШ(смущаясь). Ну да, сказал… Это вам, бабам, свой дамский стаж лет до шестидесяти приходится скрывать, а после вам наплевать. Нам, мужикам, наплевать до шестидесяти, а потом надо примолаживаться.

ОКСАНА. Зачем?

БАРАБАШ. Для женского интереса.

ОКСАНА. И врать?

БАРАБАШ. Раньше это называли «корректировать контрольные показатели».

ОКСАНА. Вам-то зачем корректировать?

БАРАБАШ. Оксана, ты подумала над моим предложением? Я не шучу!

ОКСАНА(пожав плечами).

И что же вы там Брежневу сказали, Петр Лукич?

БАРАБАШ. Сказал: так, мол, и так, дорогой Леня, мы с тобой немца одолели, страну из разрухи подняли, целину вспахали, в космос слетали, Олимпиаду провели… Пора и на покой! Пусть молодежь порулит. Стар ты стал, Леня, суперстар! Еле челюстью ворочаешь империалистам на смех.

ОКСАНА (удивленно). А он?

БАРАБАШ. Заплакал. И тут началось!

ОКСАНА. Неужели так и сказали – про челюсть?

БАРАБАШ.

Конечно, не сказал. Крикнул, как все, «ура» и слез с трибуны под бурные продолжительные аплодисменты…

ОКСАНА. А если бы сказали – тогда что?

БАРАБАШ. Сняли бы с работы, из партии турнули, а может, и в дурдом упекли бы. Сбрендил, мол, боевой соратник от трудового энтузиазма.

ОКСАНА. А в результате все мы теперь живем в одном огромном дурдоме.

БАРАБАШ. И не говори, Оксаночка! Я этот сон часто вижу. Проснусь, лежу и думаю: может, и не упекли бы, а наоборот – очнулись… Иногда вся жизнь от одного верного слова зависит.

Ты мне сразу-то не отказывай – подумай. И накапай поскорей! Что-то сердце жмет…

ОКСАНА. Погода. Магнитная буря. Сколько капель?

БАРАБАШ. Как обычно. И побольше!

Оксана уходит. Дед подъезжает на коляске к окну. Смотрит. Ворчит.

БАРАБАШ. Наше поколение Магнитку строило. Что нам магнитная буря!

Роняет голову, снова спит. Открывается дверь. Из комнаты на цыпочках выходит парень в кожанке. Его провожает беременная девчонка.

ВЕНЯ. Тише! Там этот… твой…

МАША-ДОЧЬ. Дед? Он все время спит. Пиквикский синдром. Венька, не уходи! Мне без тебя так плохо… Я боюсь…

ВЕНЯ. Чего? Ты же смелая! Видел я, как ты с полицаем на митинге дралась. Помнишь, что ты ему помадой на щите написала?

МАША-ДОЧЬ. Дурак ты мой, я за тебя боюсь! Понял? Сколько Дэну дали?

ВЕНЯ. Пять лет общего режима.

МАША-ДОЧЬ. Блин! Козлы! Мы тебя, конечно, будем ждать… (Кладет руку себе на живот.