Золото партии: семейная комедия

) Сколько надо, будем ждать, но лучше не попадайся им…

ВЕНЯ. Прорвемся! (Обнимает ее.) Декабристочка ты моя!

МАША-ДОЧЬ. Может, останешься, Вень? Я тебя с отцом познакомлю…

ВЕНЯ. С финансовым капиталом у нас ничего общего! Ты с ним говорила?

МАША-ДОЧЬ. Нет еще. Папа сочувствует оппозиции, но у него сейчас трудные времена.

ВЕНЯ. Для банкира трудные времена, когда устрицы через день. Иди ко мне!

Они целуются. Маша-дочь нехотя скрывается в комнате. Веня крадется к балкону, дергает ручку. Дед приоткрывает глаз.

БАРАБАШ. Ты, паренек, лучше через окно попробуй. Балкон-то забили.

ВЕНЯ(растерянно). Вы не спите?

БАРАБАШ. Я всегда только одним глазом сплю. Привычка. С фронта.

ВЕНЯ. Когда забили?

БАРАБАШ. С вечера. Как ты залез, так сразу и заколотили.

ВЕНЯ. Зачем?

БАРАБАШ. Боятся.

ВЕНЯ. Кого?

БАРАБАШ. Вкладчиков, наверное.

ВЕНЯ. Если народ восстанет, им ничто не поможет.

БАРАБАШ. Ну и поднимай, парень, народ! Чего чешетесь?

ВЕНЯ. Денег, дедушка, нет.

Революция – дело недешевое.

БАРАБАШ. Кредит возьмите!

ВЕНЯ. Думали. Машка обещала у отца попросить.

БАРАБАШ. Не даст.

ВЕНЯ. Почему?

БАРАБАШ. Профукал. Да и жадный он. С детства. Бывало, принесешь ему из спецбуфета эклер. «Марлик, дай откусить папе!» – «Не дам! Мое!» – «Как не стыдно, говорю, мы тебя в честь Маркса и Ленина назвали». – «Все равно не дам!» Но деньги в революции – дело второе. Программа-то у вас есть?

ВЕНЯ. Обдумываем.

БАРАБАШ. Тебя как звать-то?

ВЕНЯ.

А вас?

БАРАБАШ. Петром Лукичом с утра был.

ВЕНЯ. Я – Веня.

БАРАБАШ. Вениамин, стало быть. А фамилия твоя как?

ВЕНЯ. Это неважно. У меня подпольный ник.

БАРАБАШ. Из евреев, стало быть…

ВЕНЯ(гордо). Это плохо?

БАРАБАШ. Это хорошо. Революция без евреев – как тесто без дрожжей. Главное – не переборщить. Ну и какая же у тебя подпольная кличка?

ВЕНЯ(гордо). Че-ге-ва-ров.

БАРАБАШ. Ишь ты! Знавал я товарища Че, знавал…

ВЕНЯ. Врете!

БАРАБАШ. Да что ж такое! Опять вру? В одна тысяча девятьсот шестьдесят втором году министр промышленности Острова свободы товарищ Че Гевара прилетал в СССР на переговоры по сахару.

Я ему прямо сказал, как коммунист коммунисту: ваш тростниковый по сравнению с нашим из бурака – дерьмо собачье. Ох и орал же на меня потом Хрущ…

ВЕНЯ. Какой сахар, какой бурак? Че Гевара – великий революционер!

БАРАБАШ. Люди, Веня, после революции тоже кушать хотят. Даже сильнее, чем до революции.