Кумач надорванный. Книга 2. Становление.

Омоновцы, укрываясь за щитами, попятились к обочинам, освобождая демонстрантам Тверскую.

– Разрешили! Разрешили! – понёсся по площади живой клич.

Воодушевлённая масса повалила на проезжую часть, втекая в образовавшийся в оцеплении проём. Замелькали обрадованные лица, флаги.

Валерьян, захваченный общим движением, прорвался на Тверскую в числе первых. Ликуя, он кричал вместе со всеми «ура!», спешил вперёд, поверив, что далее никаких препонов не будет.

– Слава Советской армии и Военно-морскому флоту! – бойко воскликнула старушонка в синем пальто, встряхивая выбивающимися из-под берета кудряшками.

– Ур-р-ра непобедимой и легендарной! – раскатисто подхватил редкоусый штатский в кепке.

Нестройная колонна продвигалась по Тверской. По обочинам её обгоняли милицейские машины.

– Милиционеры и военнослужащие! – слышал Валерьян за спиной энергичные воззвания Анпилова. – Вы видите своими глазами, что мы – мирная народная демонстрация! Задумайтесь над тем, кому вы служите! Вас натравливают на родных матерей и отцов!

Далеко пройти по Тверской колонне не позволили.

Через квартал перед демонстрантами возникла новая омоновская шеренга. Офицер в каске, стоя впереди, предостерегающе замахал дубинкой:

– Стоять! Дальше проход запрещён!

В голове колонны началась сумятица.

– Что такое?

– Что опять?

Справа и слева на приостановившуюся в недоумении демонстрацию полезли заранее развернувшиеся на тротуарах омоновские цепи. Оторопевшие люди в растерянности отступали к центру проезжей части, теснимые отовсюду рядами щитов.

– Вы чего, ребята? – обращались к ним. – Ведь нам же разрешили!

Офицер опустил защитное стекло каски, точно забрало. Над щитами вскинулись дубинки. Омоновцы, рыча и матерясь, принялись дубасить окружённую толпу. С треском переламывались древки флагов, летели наземь знамёна, тела.

– Впер-р-р-рё-ё-ёд!! – неистово воззвал Терехов, продираясь к перегораживающему Тверскую кордону. – На прорыв!

За ним устремились, как за вожаком.

Свирепея от побоев, люди с голыми руками попёрли на омоновскую цепь, кулаками и ногами замолотили по щитам. Шеренга поперёк Тверской прогнулась, подалась назад. Омоновцы, теснимые всеобщим напором, отступали к обочине, норовя напоследок огреть дубиной.

Омоновский строй рассыпался. Потрёпанные, но окрылённые демонстранты устремились по Тверской дальше, ругательствами и плевками гоня перед собой редких, отбившихся от цепи омоновцев.