Брак по-американски

Я взглянул в зеркало и, встретившись с ней взглядом, заговорил:

– Можно сказать, что я прямо здесь и родился. Оливия тогда тут работала уборщицей.

Тогда «Сосновый лес» был «Берлогой бунтовщика» – довольно чисто, но в каждой комнате висел флаг Конфедерации. Когда у Оливии начались схватки, она терла ванную, но мама твердо решила не рожать ребенка под звездами на красном фоне. Она не разжимала ног, пока владелец гостиницы (достойный человек, несмотря на все это убранство), вез ее за пятьдесят километров в Алегзандрию.

Год спустя, 5 апреля 1969 года, я впервые остался на всю ночь в смешанных яслях. Мама этим очень гордилась.

– А где был Рой-старший? – спросила Селестия, как я и предполагал.

Именно ради этого вопроса мы сюда и приехали, но почему же мне было так трудно на него ответить? Я вел ее к этому вопросу, а когда он был задан, я онемел, будто камень.

– На работе?

Селестия сидела на кровати и пришивала бисер к голове куклы, но мое молчание ее насторожило. Она откусила нитку, завязала узелок и повернулась ко мне.

– Что такое?

Мои губы двигались, но не издавали ни звука. Я неправильно начал. Свою историю я отсчитываю с того дня, но начало всей истории уходит глубже в прошлое.

– Рой, в чем дело? Что случилось?

– Рой-старший – не мой отец.

Я обещал маме, что никогда не произнесу вслух эту короткую фразу.

– Что?

– Не мой биологический отец.

– Но вас же зовут одинаково?

– Он меня усыновил в младенчестве и поменял мне имя.

Я встал с постели и сделал нам простой коктейль из сока с водкой.

Я мешал напитки пальцем и не мог заставить себя поднять глаза, чтобы встретиться с ней взглядом, даже в зеркале. Она спросила:

– И давно ты это знаешь?

– Они мне рассказали до того, как я пошел в детский сад. Ило – маленький город, и они не хотели, чтобы я узнал об этом где-то во дворе.

– И ты мне об этом тоже сейчас рассказываешь поэтому? Чтобы я не узнала об этом от кого-то другого?

– Нет. Я рассказываю тебе потому, что ты должна знать все мои тайны.

Я подошел к кровати и отдал ей тонкий пластиковый стаканчик.

– За нас.

Она никак не отреагировала на мой скорбный тост, поставила стакан на покрытую царапинами тумбочку и аккуратно укутала куклу мэра.

– Рой, зачем ты так? Мы женаты уже год, и тебе не пришло в голову рассказать мне об этом раньше?

Я ждал продолжения, отрывистых фраз, слез. Возможно, мне даже этого хотелось, но Селестия только опустила глаза и помотала головой. Вдохнула и выдохнула.