Брак по-американски

– Рой, ты специально все подстроил.

– Что? Что значит «все»?

– Ты говоришь, что хочешь детей, что ближе меня у тебя никого нет, а потом оказывается, что в шкафу у тебя стоял такой скелет.

– Никакой это не скелет. Разве это что-то меняет?

Я вбросил это как риторический вопрос, но ждал правдивого ответа. Я хотел, чтобы она сказала, что это ничего не меняет, что я – это я, и мое ветвистое семейное древо тут ни при чем.

– Я не только об этом. Ты хранишь в бумажнике чей-то телефон, иногда ходишь без кольца.

И еще вот это. Как только мы переживем что-то одно, появляется что-то другое. Если бы я не была так в тебе уверена, я бы подумала, что ты пытаешься разрушить наш брак, будущего ребенка – все.

Она говорила так, будто я один во всем виноват, хотя в любой ссоре виноваты оба.

Когда я был в ярости, я не повышал голос. Вместо этого я понижал его так, что он проникал собеседнику даже не в уши, а под кожу.

– Уверена, что хочешь продолжать? Что, нашла подходящий момент и решила соскочить? Я ведь серьезно спрашиваю.

Я говорю тебе, что не знаю своего отца, а ты начинаешь задумываться о наших отношениях? Я тебе не рассказал раньше только потому, что к нам это никак не относится.

– Ты с ума сошел, – сказала Селестия. В отражении мутного зеркала ее лицо было злым и напряженным.

– Видишь теперь, почему я тебе не рассказал раньше. Ты говоришь, что не знаешь меня потому, что я не предоставил тебе свой полный генетический профиль. Да ты ничем не лучше этих обывателей!

– Проблема в том, что ты мне не сказал раньше.

Мне все равно, знаешь ты, кто твой отец, или нет.

– Кто тебе сказал, что я не знаю, кто он? Ты на что сейчас намекаешь? Что моя мать не знала, от кого залетела? Ты серьезно сейчас? Об этом хочешь поговорить?

– Не придирайся к словам. Это у тебя нашелся секрет размером с Аляску.

– Да что тебе еще надо? Моего биологического отца зовут Отаниел Дженкинс. Все, больше ничего нет. Сейчас ты знаешь обо мне все. И это секрет размером с Аляску? Скорее, с Коннектикут.

Даже поменьше, может, с Род-Айленд.

– Не паясничай, – сказала она.

– Слушай, есть в тебе сострадание? Подумай, Оливии и семнадцати лет не исполнилось. Он был гораздо старше ее, он просто ей воспользовался.

– Меня больше волнуют наши отношения. Мы женаты. Женаты. Мне вообще наплевать, как его зовут. Ты думаешь, меня интересует, с кем твоя мать…

Я повернулся, чтобы взглянуть на нее прямо, не через зеркало.