Не отрекаются любя. Полное собрание стихотворений

Я до сих пор еще не написала

об этом настоящие стихи,

чтоб мне не стыдно было подарить их

своим друзьям, которые везде,

стихи такие, чтобы даже критик

их не назвал «стихами о труде».

Пренебрегая дружеским советом,

сто раз проверив доводы свои,

я все-таки настаиваю:

это

стихи не о труде,

а о любви!

Пути-дороги

Мне в путь никто не помахал платочком.

Трехдневный дождь гремел по водостокам…

И вот я стала движущейся точкой

с северо-запада к юго-востоку.

Навстречу рощи мокрые летели

и крыльями озябшими шуршали…

Летели искры огненной метелью

и кувыркались в речке с камышами.

Мостов кричало гулкое железо,

и встречный поезд, оглушая свистом,

как вихрь, вывертывался из-за леса

и исчезал за поворотом мглистым…

На полустанках бегали ребята –

веселая продрогшая орава,

те самые, с которыми когда-то

я, девочкой, бруснику собирала.

В купе висел слоистый дым махорки,

окошко застил покрывалом бурым…

Но хмурый инженер с Магнитогорки

мне не казался ни чужим, ни хмурым…

И я узнала, кажется, майора.

Не он ли раненый лежал в палате?

Я спутницу узнала по узору

на немудреном бумазейном платье,

по медным косам, заплетенным туго,

и по румянцу на девичьей коже…

Ведь это школьная моя подруга…

А впрочем, нет… Но до чего похожа!

А непогодь не уставала злиться.

Секла по стеклам струйками косыми…

Потом немолодая проводница

рассказывала о погибшем сыне,

о старшей дочке, о внучонке Пете…

И все так близко, дорого, знакомо…

Пути-дороги… Бесприютный ветер…

А нам тепло.

Родина

Четыре недели у нас на глазах

с солдатскою жизнью прощался казах.

Лежал он истаявший, серый, как дым, –

как быть нам, что делать с таким молодым?

Ему говорю: – Поправляешься, друг, –

а он догорает, почти что потух.

А рядом капели гремит перестук,

с рассвета горланит соседский петух,

а в лужах такая лежит синева,

заглянешь – кружиться пойдет голова,

заглянешь – и сердце сожмется до слез:

и кто ж это радость такую принес?

– Ты, может быть, хочешь поближе к окну?

Дай ноги прикрою, в халат заверну.

А может, налить тебе чаю еще?

А может быть, снова заныло плечо?

– Спасибо, сестра, ничего не хочу.

Я лучше один полежу, помолчу.