На фиг нужен!

– То есть развод? – побледнев, уточнила Машенька.

– Развод, любимая, – с готовностью подтвердил Миша и с удовольствием потянулся, не заметив появления дочери.

– Давно пора, – поддержала отца Ирина, толкая перед собой сумку с вещами.

– Пошла отсюда, – резко отреагировал на реплику дочери Рузов и показал рукой на дверь. Ирина послушно направилась к выходу. – Не туда. К себе, – снова скомандовал отец, и она моментально подчинилась, потому что впервые он говорил с ней таким тоном.

– Как ты думаешь, Ируська все слышала?

– Какая теперь разница?! – устремив глаза в одну точку, потер подбородок Миша, а потом, широко улыбнувшись, добродушно воскликнул: – Эх, Машка-Машка, какие же мы с тобой дураки! А ведь могли бы жить, как там говорят, «долго и счастливо».

Сколько лет мы с тобой женаты?

– Двадцать два года.

– Жаль, до серебряной свадьбы не дотянули.

– Все можно исправить, – сначала с фальшивым пафосом произнесла Машенька, а потом горько заплакала – поздно.

Признавшись мужу в своих грехах, она действительно испытала облегчение, но ровно на минуту, потому что поток встречных Мишиных откровений в комплекте с неопровержимыми фото- и видеодоказательствами подействовал на нее, как наркоз на пациента.

Страх – беспамятство – возвращение в реальность. Маша ощущала непривычную аморфность собственного тела, как будто во время операции из него вытащили все кости, прежде державшие его в вертикальном положении. Хотелось обо что-нибудь опереться, но, кроме мужа, рядом никого не было. Машенька подумала об Иване, но тут же отбросила эту мысль в сторону: «Не помощник!»

– Не плачь, Машуль, – откликнулся Миша, по-своему довольный реакцией жены. «Положено так, – думал он. – Какая женщина легко примет готовность мужа развестись с нею?» Почему-то для Рузова было очень важно оставить последнее слово за собой, как будто от этого что-то зависело. Где-то в глубине души Миша надеялся, что Машенька не поддержит его идею и приведет массу доводов, чтобы избежать этого мероприятия, но надежды Рузова не оправдались: выплакавшись, жена со своей стороны подтвердила целесообразность развода и даже принесла свидетельство о браке.

Но вот что странно: будучи хорошими родителями, ни тот ни другой не подумали о дочери, видимо, посчитав ее случай слишком мелким и незначительным на фоне того, что случилось с ними.

О том, что это не так, напомнила Мишина мать, явившаяся к сыну в воскресное утро спустя два дня после того, как тот отвез к ней Ирину.