Манхэттен-Бич

Декстер смолоду уразумел, что человеком движут страсти, на этом он и строил свое благополучие. Видя, как иерархи римско-католической церкви с маниакальным упорством требуют, чтобы священники отказались от удовлетворения главнейшего, заложенного природой инстинкта, он лишь укоризненно качал головой. Бертоли стал играть на бегах. Декстер дважды столкнулся с ним в Белмонте и раз в Саратоге – во время его “отступлений от веры”. Его перевели в город, где нет ипподрома, а на его место прислали другого пастыря, отчаянного пьяницу, и теперь он требует поставлять ему более качественные чернила: мол, при его скудном жалованье они ему не по карману.

Кто бросит в него камень?

Декстер и не думал слушать проповедь. Религию он ни в грош не ставит и числится прихожанином церкви Святой Маргариты только для того, чтобы его не перетягивали в епископальную церковь, к которой принадлежит родня жены. Якшаться с этими пуританами?! Боже упаси. Хочешь не хочешь, а изволь битый час сидеть в церкви; уж лучше провести это время в запятнанном кровью, провонявшем ладаном католическом соборе.

Зато во время мессы можно тщательно обдумать предстоящие дела. Сегодня, к примеру, он размышлял, как ему быть с Хью Маки, погрязшим в долгах торговцем, который пытается шантажировать Хилза. Хилз, если его не злить, – добродушнейший малый, но сейчас даже он начинает яриться.

Как положено, после службы прихожане какое-то время дружески беседовали возле церкви, потом Декстер загрузил свое семейство в “кадиллак”, и они двинулись на Саттон-плейс к своякам, а это не ближний путь.

Не успели отъехать, как близнецы принялись фехтовать прутьями.

– Папа! – взвизгнула Табби. – Скажи им, пусть перестанут!

– Баста, ребята! – цыкнул Декстер.

Близнецы стихли. Но между ними, будто по телеграфным проводам, постоянно бежали веселые искорки.

– Вчера в охотничьем клубе они затеяли играть в джай-алай[19 - Джай-алай – популярная в Стране басков (Испания) игра в мяч, напоминающая сквош.

] возле самой террасы, – ябедничала Табби, – и гоняли мяч, пока не вмешались взрослые и не положили этому конец.

– Не ябедничай, – одернула ее Гарриет.

– Мы же не шумели, – обиженно вставил Джон Мартин.

Декстер не мог понять тяги сыновей к рекламным конкурсам, особенно часто проводившимся в кинотеатрах. Мальчики били чечетку, ходили колесом, висели на брусьях вниз головой и свистели сквозь зубы.