Манхэттен-Бич

Они шагали на восток, там уже сгустились сумерки. Табби вприпрыжку побежала вперед, обогнав их на несколько шагов. И Маки решился:

– Я попал в очень трудное положение, мистер Стайлз, – начал он; в высоком голосе слышалось раздражение.

– Очень жаль.

Табби остановилась, поджидая их, и Декстер поспешил к ней. Он чувствовал, что Маки пытается облечь переполняющую его обиду в слова, которые не нарушат эту, на первый взгляд, мирную прогулку. Ну, по крайней мере, он хотя бы стремится совладать с собой.

– Мне кажется, мистер Стайлз, что так дальше продолжаться не может, – снова начал Маки, но уже более любезным тоном: теперь их разговор слышала и Табби.

– Пожалуй, – проронил Декстер.

– Я вам точно говорю: это невозможно.

Пораженный такой реакцией, Декстер ненадолго смолк. В присутствии Табби нужно было отвечать Маки все тем же любезным тоном:

– Боюсь, это не в моей власти, мистер Маки. Вам надо все обсудить с мистером Хили.

– Мистер Хили и я, мы друг друга не понимаем.

Его голос, вкрадчивый, обиженный и одновременно угрожающий, вызывал у Декстера отвращение.

– Я знаю Хили уже двадцать лет, – сказал Декстер. – И за все эти годы он никогда, ни разу не являлся ко мне домой в воскресенье.

– Что же мне было делать?

Казалось, этот разговор завязался случайно, будто речь невзначай зашла о счете в бейсбольном матче. Встав между дочерью и Маки, Декстер твердо, не допускающим дальнейших возражений тоном сказал:

– Ничем не могу вам помочь, мистер Маки.

– Может, вам стоило бы попытаться, – проронил Маки.

– Неприятностей? – как бы между прочим переспросил Декстер.

Табби взяла его за руку. Ладонь у нее была прохладная, изящная, как браслет.

– Мне кое-что известно, – сказал Маки. – Но поди знай, что скажут люди, если они тоже об этом узнают.

Его робкие глаза под набрякшими веками смотрели прямо вперед, на восток, где сгущалась тьма. У Декстера зазвенело в ушах. Захотелось сплюнуть на песок. В сумерках последние закатные лучи позолотили ограду учебного корпуса береговой охраны.

– Я подумаю, что тут можно сделать, – выдавил он.

– Да? Очень рад это слышать. У меня… полегчало на душе, – сказал Маки. – Спасибо вам, мистер Стайлз.

– Не за что.

У Декстера тоже полегчало на душе. Одна незадача: он все еще болтался с Маки на пляже. Если б он вовремя догадался, чем кончится эта встреча, то подошел бы к делу совершенно иначе.