Срок годности. Сборник экологической прозы о человеке и планете

Дачный участок в восемь соток был миром коричневых торфяных лужиц со мхами на дне, жуков, осиновых и березовых листьев, я жарила их на костре вместо хлеба. Лужицы я ворошила палкой. Дачный участок в восемь соток был для меня огромным. Я слонялась туда-сюда в бороздках между грядками, у канавы, подходила к краю елового леса на соседнем участке.

В «Чернобыле» под Сыктывкаром дали участки всем, кто, как и папа, ездил сразу после аварии брать на анализ почву. Папа был радиобиологом, он не мог не поехать, это была его миссия.

Изучать радиацию было его работой, прямо как у Марии Кюри и ее мужа. Я не знаю, боялся ли он радиации.

Но знаю: тяжелый ящик, набитый зараженной землей, он тащил вдвоем с коллегой через границу пешком, чтобы не фонил автобус. Эту землю они вырезали ножом большими кусками, как режут торт, коричневые и черные пласты.

Эта земля прилетела в Сыктывкар и осталась фонить где-то там, в одном из кабинетов института. Земля связала всех этих людей-ученых дважды: зараженная и та, которая теперь была чистой и своей.

На которой можно было вырастить овощи для своих семей.

Папа любил дачу. Это была его земля, его личное место. Там он был дома, хотя дома там не было. В семейном архиве есть цветная фотография: мне лет пять, я с закатанными рукавами и в огромных варежках из грубой болотного цвета мешковины сдираю шкуру со спиленного дерева. Я помню этот момент. Мне нравилась работа, которая была не совсем по силам. Мне нравилась идея будущего дома, я мечтала, как летом мы сможем жить на даче, ходить каждый день в лес, пить чай из кружек с цветочками, которые привезем из городской квартиры.

На участке папа хотел все делать сам. Деревья он сначала спиливал зубастой ручной пилой и валил на землю, потом мы вместе распиливали каждое на несколько частей, рубили мелкие сучки топором, сдирали грубую кору, под которой оставался нежный молочный ствол, гладкий, как кожа ребенка. Его хотелось обнимать, прислоняться к нему щекой. Деревья недолго были такими.

Они быстро серели, седели. После смерти папы все срубленные стволы подгнили и растрескались. Несколько бревен украли с участка соседи для своих домов и сараев.

Папа успел заложить квадратный фундамент: вбил сваи и положил горизонтально несколько бревен: обозначил место для будущего дома. Внутри этого квадрата потом вырос новый лес.

Папа заболел и не мог дальше строить дом. Но продолжал ездить туда, а потом стал ходить пешком.