Срок годности. Сборник экологической прозы о человеке и планете

Несколько часов в одну сторону по плохой дороге – я не знаю, как он проходил из раза в раз этот маршрут с заплетающимися ногами, трясущимися руками. Его часто принимали за пьяного, потому что так выглядела его болезнь.

На даче не было дома, но всегда был сарай. Сарай служил временным убежищем, штабом, в сарае хранились инструменты, одежда, семена и бутылки с водой. Один раз папа не пришел ночевать домой. Была поздняя осень. Мама позвонила сестре. Уже в темноте они поехали на дачу. Он был там, в своем убежище, в своем логове.

Лежал в сарае прямо на полу, укрывшись штормовкой. Дача – его бегство от болезни, от семейных ссор, от себя, форма забытья.

Каждый раз, когда я иду в лес, попадаю в воронку воспоминаний. Джоан Дидион в книге «Год магического мышления» после смерти мужа старается избегать всех мест, где она бывала вместе с ним, потому что эти места выбивают почву из-под ног, в этих местах проваливаешься так глубоко в воспоминания, что никак не можешь выбраться назад. Воронка тебя затягивает, ее края скользкие, не за что зацепиться.

В середине воронки дырка, скользишь вниз по спирали и проваливаешься в эту дырку, как в открытый космос. Воспоминания летят, как астероиды, хочешь увернуться, но не можешь – и вот уже от тебя откололся кусок. Воронка – маленькая черная дыра.

Когда я первый раз приехала после смерти папы на дачу, я пошла в лес одна. Пробравшись через чащу, я вышла на просеку. По ней мы всегда долго шли вперед, искали красноголовики и землянику. Мне хотелось кричать, но крик застрял галькой в гортани, и я молча плакала.

Откуда-то с дач пахло костром, а лес пах мокрыми хвощами и листьями. Лес – моя самая сильная ностальгия. Я грущу в нем и не могу жить без него. Лес как хорошая песня. Ее переслушиваешь тысячи раз.

Я вспомнила, как мы с папой заблудились в этом лесу. Папа не говорил мне, что мы потерялись. Я просто почувствовала, что мы ходим слишком долго и что я голодна. Тогда он достал бутерброд с холодной котлетой. Любая холодная котлета – моя воронка. Я ем их только горячими.

На нашей даче все же появился дом. Мама заказала его у строителей, и, когда был готов каркас, уже можно было сидеть внутри рядом с печкой, выпить чаю за столом у окна и полежать на раскладушке. Она привезла туда отца на такси, сам он уже не выходил из дома. Он кое-как выбрался сам из машины, ступил на необлагороженный участок, тут же запнулся о корень дерева и упал. Он сильно разодрал руки и ноги и не сразу поднялся. Зайти в дом он так и не смог.