Кубок лунника

Всевеликий, даже в этой глуши все так же, как в Пражене! Ну, куда ж без наспех оттиснутых тонких листков, гордо именуемых «газетой»…

Преодолевая отвращение, Малика приблизилась к покойному, присела в изголовье на корточки. Полупустой графин в холле никак не давал ей покоя – и ведьма, наклонившись, понюхала губы мертвеца. Она старалась не смотреть на пенные пятна рвоты на груди мужчины. И без того перед глазами все вертелось, того и гляди, грохнешься в обморок рядышком с трупом.

– Хм.

Снова хлопнула рама.

А еще мгновением позже тишину разорвал истошный вопль женщины, появившейся, откуда ни возьмись, на пороге комнаты.

– А-а-а-а! Уби-и-или!

– Стой! – гаркнула Малика, кидаясь к истеричке, – Куда?!!

Ведьма схватила было вопящую матрону за руку, но успела цапнуть только воздух. Затем в нее полетел кувшин с молоком, а противная тетка рванула низ по лестнице, не переставая вопить о том, что – спасите! Убили! Помогите! Убива-а-а-ают!

В общем, когда Малика оказалась в холле, у входа в «Кубок лунника» уже собралась приличных размеров толпа.

И это невзирая на раннее утро.

– Убийца! – выкрикнула в последний раз женщина и обличающее ткнула в Малику пальцем.

– Дура! – не осталась в долгу ведьма, вытирая с лица молочные капли.

«Сколько вам заплатить, Малика, чтобы вы не ездили в Блюменс?»

Так, кажется, Нэйд спрашивал? Ох-хо-хох.

Но ведьма все же успела заметить, что полупустой графин таинственным образом исчез.

* * *

А дальше все закрутилось, как детская карусель на ярмарке.

С той лишь разницей, что, навизжавшись вдоволь, ребятня расходится по домам, а Малике, судя по всему, грозило кататься до тошноты.

… – Когда я вошла к Арату, он лежал на полу, а эта женщина целовала его в губы, – заявила молочница. Да-да, оказывается, обладательница громкого голоса оказалась всего лишь продавщицей молока.

– Бред, – заявила Малика, – я не знаю ни одного случая, чтобы мужчина скончался от поцелуя.

Разве что от ядовитого поцелуя, инспектор. Вы бы лучше поискали того, кто лихо выпрыгнул этим утром из окна гостиницы.

Они сидели в холле все того же «Кубка». Громко жужжащая толпа намертво запечатала вход и все окна первого этажа, молочница словно особа королевских кровей восседала на стуле, а инспектор с необычайно светлыми и водянистыми глазками мрачно расхаживал взад-вперед, время от времени значительно кивая двум полицейским у входа.