Кубок лунника

Лунник не торопясь обогнул обеденный стол. Постоял на том месте, где на полу осталось кровавое пятно, рассматривая Малику пустым, отсутствующим взглядом.

«Откажет», – грустно подумала она.

– Оставайтесь, – сквозь зубы процедил граф.

– Наконец-то вы прислушались к голосу здравого смысла, – не удержалась Малика.

Лунник только что зубами не заскрежетал. Малике показалось, что еще немного – и он пальцами продавит дырки в столешнице, на которую опирался.

– Близится вечер, госпожа Вейн. Надеюсь, у вас хватит благоразумия не покидать свою комнату до утра?

– Наоборот, милорд, – Малика широко улыбнулась, – эту ночь я намерена провести в вашей спальне.

Рядом с вами.

От подобной наглости лунник онемел. Но затем очень быстро взял себя в руки – надо отдать должное, граф Рутто вообще недурственно владел собой, даже новость о том, что едва не помер, воспринял с удивительным спокойствием.

– Я не могу понять, к чему вам это, госпожа Вейн, – сказал он негромко, – но, полагаю, вам известно, чем может закончиться ночь, проведенная в моем обществе во время большой луны?

* * *

Этерния – тканый мир, но мало кому дано увидеть причудливое плетение разноцветных нитей.

Большая часть смертных слепа: они не чувствуют, как связывается в тугие узелки их собственное бытие с тем, что вокруг. Они так и не смогли понять, что, дергая одну из нитей, мы всегда потревожим прочие, а разрывая ткань – лишаем существования тысячи невидимых глазу струн.Узор Этернии создается каждое мгновение, складываясь в судьбы, каждое обладающее волей существо ваяет свой неповторимый орнамент, счастливое в своем неведении. А в каждом штрихе, каждом стежке, узелке объединяется все, что существует независимо от нас и вместе с нами.

Ведьмам тоже не дано увидеть совершенство полотна. Но – чувствуют. Кто кобальтовые нити воды, кто хрустальные струны воздуха, кто жаркие росчерки огня. Не видят, но могут точно сказать, куда переместится нужная ниточка, если, помогая простому волеизъявлению, пробормотать уместные слова заклинания и сложить должным образом руки.

Получается, что ведьмы – знают, как изменить рисунок полотна. Совсем чуть-чуть, на самую малость… Но и этого довольно, чтобы причислить их к сонму слуг йоргговых, от которых, как известно, все зло в судьбах честных этернийцев.

Ведь, дергая за одну нить, мы всегда тревожим мириады прочих.

* * *

Дар Малики Вейн был особенным. Как любил говорить господин ректор – «специфическим».