Кубок лунника

Вы не могли бы… посодействовать… В общем, здесь нет второй гостиницы, так ведь?

– Уезжайте отсюда, – беззвучно произнес лунник, – не обременяйте мою совесть никому ненужной смертью.

Она усмехнулась. Затем, морщась, подобралась к неподвижному графу и положила ладонь ему на плечо. Лунник вздрогнул, но не отстранился, и Малика, замирая от собственной наглости, приблизила свои губы к слегка заостренному уху.

– С чего вы взяли, граф, что я собираюсь помирать?Теперь я точно никуда отсюда не уеду.

До тех пор, пока не увижу всю картину так, как она и должна выглядеть. До тех пор, пока справедливость не восторжествует, зло не будет наказано, а Хаор не отправится в посмертие, где ему самое место.

– Еще одна чокнутая ведьма, – лунник вздохнул, – поступайте, как знаете. Я не буду препятствовать, но помогать тоже не буду. Как я уже говорил раньше, мне наплевать на то, что творится в банке с пауками.

Малика приподняла брови с видом оскорбленной невинности.

– А как же поход к кургану?

Золотые глазищи превратились в зеркала, в которых отражалась взъерошенная, воинственно настроенная и оттого смешная Малика Вейн.

– Мы поедем туда после обеда. После того, как я смогу спуститься в город и устроить вас в гостинице.

– Вот и замечательно. Помогите мне, пожалуйста, подняться.

…Опираясь на крепкую руку графа, Малика неспешно брела к подножию замка. Даже не брела, ковыляла. Суставы, связки, сухожилия – все болело немыслимо, заставляя скрипеть зубами.

К тому же, ведьма продолжала думать , и это было хуже всего – когда при всем желании не можешь вышвырнуть прочь собственные мысли. Хотя… гнать бы их, эти мысли, поганой метлой. Особенно когда тебя под ручку ведет молодой красивый мужчина. Да-да, красивый! Кожа подтянется, и все будет как в тот раз, когда он вошел под своды гостиницы «Кубок лунника».

– А много ли вы знавали ведьм, граф? – поинтересовалась Малика, томно склонив голову к плечу лунного лорда.

– Пусть это будет моим маленьким секретом, – усмехнулся он.

Преступления забытые и не очень.

Появление Малики в городке было сродни тому, как если бы на главной базарной площади разверзлась мостовая и оттуда, потрясая пламенеющим хвостом и аспидно-черными ветвистыми рогами, вылез сам йоргг. Никто, правда, не пытался ретироваться с воплями и молитвами Всеблагому, но вокруг ведьмы и графа Рутто очень живо образовалось пустое пространство.