Забытая ария бельканто

Максим продолжил читать, обращаясь к ней:

– Помнишь, мы с тобой писали викторину по операм?

– Можно мне какую-нибудь кофту?

– Сейчас, – он сбегал в свою комнату: – Держи.

– Спасибо, – Виолетта накинула свитер Максима на плечи и обмотала рукава вокруг шеи.

– Что за викторина?

– У меня до третьего курса тройка по «истории оперного искусства» стояла. Профессор Поляков считал, что пою неплохо, а вот в оперной драматургии не разбираюсь.

– Это как?

– Я с ним поспорила насчет Онегина, – Виолетта встала, подошла к окну и потянулась к форточке.

Максим опередил:

– Открыть?

– Да. Душно.

«То ей холодно, то душно», – он распахнул створку. Дождь закончился, и в кухню ворвалась ночная прохлада вместе с запахом мокрой листвы.

Виолетта сделала неопределенный жест:

– Нас в школе как учили? Онегин – типичный представитель своей эпохи. В его личности нашло отражение сложное переплетение диалектики «старого» и «нового». И Ленского убил, идя на поводу у «мнений света», и любовь к Татьяне стала для него лакмусовой бумажкой.

 – Виолетта язвительно процитировала: – «Дожив без цели, без трудов до двадцати шести годов, томясь в бездействии досуга без службы, без жены, без дел, ничем заняться не умел». Фу! Создали философию на пустом месте.

Максиму дико захотелось спать.

«Еще пара заумностей, и у меня мозги закипят».

– При чем тут Онегин, моя бабушка, добротный флигель и викторина?

Виолетта словно не замечала иронии в голосе Максима:

– Один старец сказал: «Где просто, там ангелов со сто, а где мудрено, там ни одного»[15 - высказывание преподобного Амвросия Оптинского.

].

Максим сел за стол и опустил подбородок на сложенные руки:

«Приплыли. Так же вот и моей бабульке, наверно, мозги пудрила».

Виолетта поджала губы и выговорила:

– У Онегина все проблемы из-за отсутствия веры. Будь он с духовным стержнем, сумел бы возродиться. Но тогда, скорее всего, Пушкин не написал бы гениальный роман в стихах, а Чайковский – оперу.

Вера без дел мертва!

Максим не понял почему последняя фраза прозвучала для него звонкой пощечиной. Может, потому что его возраст приближался к двадцати шести? Или дело во взгляде? Юданова смотрела на него строгим бабкиным взглядом. Без осуждения. С печальным укором. Словно он вновь «несмышленый» мальчишка, в очередной раз огорчивший бабушку и не заслуживающий материнской любви.