Рождественские и новогодние рассказы забытых русских классиков

Знали мы также, или, вернее, догадывались, что и Анна Николаевна никогда не была к нему страстно привязана. Быть может, если б не было у нее детей, все это и не так бы кончилось; но явились дети, и она не только примирилась со своей семейной жизнью, но даже, в течение восемнадцати лет, сумела найти в ней немало истинных наслаждений – дети ее удались, и она могла гордиться ими.

Одним словом, Анна Николаевна действительно была хорошая женщина, и мы с удовольствием решились на ее приглашение встретить с нею Новый год.

В ожидании ужина и полуночи мы поместились поближе к хозяйке, в ее красивой гостиной, у камина…

Из соседней залы к нам доносились веселый смех и громкие голоса молодежи. Там устраивались всякие гаданья: приносился петух, лился воск… В будуаре Анны Николаевны ее старшая дочь гадала в зеркало. Туда были спущены портьеры, и никто не впускался.

Наш разговор не был особенно оживленным, никто не старался искусственно подогревать его, и он шел себе мало-помалу, обрываясь и начинаясь снова, переходя от одного предмета к другому.

Нам не было ни скучно, ни весело, а просто тепло и уютно. Мягкий свет лампы, прикрытой узорчатым абажуром, вспыхивающий огонь в камине – освещали знакомые лица.

Вот бледная, стройная madame N. поднялась со своего кресла, подсела к роялю и что-то заиграла. Пронеслись, медленно замирая, тихие гармонические звуки.

Мы не знали, что это за пьеса, но прервали разговор и стали с удовольствием слушать.

Прошло несколько минут. Madame N. все играла; вдруг портьера зашевелилась, в комнату вбежала Marie, старшая дочь Анны Николаевны. Мы оглянулись на нее. Ее хорошенькое личико побледнело, глаза были широко раскрыты и как-то странно горели.

– Что с тобою? – спросила Анна Николаевна. – Или в зеркале что-нибудь увидала?

– Да! – прерывистым голосом отвечала Marie.

 – Увидала, мама. Честное слово, увидала… и так ясно!..

Очевидно, ее сердце сильно стучало, так что она даже приложила к нему руку и продолжала говорить, со все возрастающим волнением:

– Право, видела! Сначала комнату, а потом сад… аллея, и даже липовая… так ясно! И кто-то идет по аллее… Тут я не могла больше вынести!

– Ну, что за пустяки! – с полуулыбкой сказала Анна Николаевна.